— Апостолы там. Одеты в синие рабочие комбинезоны, приехали на эвакуаторе, — указал Желтый на ворота автосервиса и напомнил Тайсону о своей преданности: — Они меня переманивали, но я отказался.
— Проверь, — кивнул Тайсон одному из подручных.
Тот зашел в автосервис и вскоре вернулся.
— Есть такие. Выходят, — подтвердил он.
— Пакуем без шума. Ты и ты длинного, мы толстого, — распределил людей Тайсон.
Как только беспечные братья появились из ворот, на них налетели, сбили с ног, скрутили и уложили в машину. Захват прошел быстро и сравнительно тихо. Вздумавший сопротивляться Петр был нокаутирован ударом Тайсона в челюсть.
— Круто! — похвалил Желтый и скромно напомнил: — Мне бы лавэ получить.
— Получишь товаром, — бросил Тайсон, садясь в машину.
Джип уехал. Оставшийся дилер инстинктивно потер свой подбородок, как бы проверяя его сохранность, и вспыхнувшая было обида как-то сама собой рассосалась. Товаром, так товаром.
Для обывателей Анзур Хамидов держал благочестивый магазин, партнеров принимал в безалкогольном ресторане, а для врагов у него имелся мрачный подвал с толстыми стенами. Туда и привезли перепуганных Апостолов. Они ничего не понимали, пока наркоторговец не объяснил неразумным братьям, какой ущерб он понес, лишившись бегунков. Для пущей убедительности кулаки громил Тайсона оставили отметки в памяти и на теле пленников. Их продолжали пинать даже после падения, пока Хамидов не подал знак: хватит. Поверженных Апостолов окатили водой, подняли на ноги, и Хамидов спросил, заглядывая в заплывшие глаза братьев:
— Кто стоит над вами? Кому подчиняетесь?
В ответ он услышал невнятное слово, показавшееся свистом. Выходка была расценена, как издевательство, и на бедняг посыпались новые удары.
— Кто он? Имя? — потребовал Хамидов в следующую паузу.
— Лиссс, — просипел Павел. Это был единственный звук, который способен был выдавить его окровавленный рот.
На этот раз Хамидов проверил телефоны братьев и нашел входящие звонки от некоего Лиса. Он сфотографировал разбитые физиономии Апостолов и тут же послал снимок Лису, приписав сумму, которую хочет получить за их жизнь.
Продемонстрировав сообщение, он приказал запихнуть Апостолов в морозильную камеру. Предварительно он указал им на датчик с температурой — минус 18 — и предупредил:
— Стучать бесполезно, дверь откроют после того, как я получу компенсацию. Если ваш Лис не поторопится, то я займусь им. Он будет сговорчивее, увидев ваши ледяные трупы.
Хамидов передал телефоны Тайсону, отвернулся и ушел, перебирая четки.
— В нашей стране есть правосудие или это фикция? — вцепился я в брата, выдернув его из служебного кресла.
Разговор происходил в служебном кабинете Громова. Я уже битый час доказывал капитану полиции, что кислоту Юле подлили по приказу Радкевича, а сделал это Голиков.
— Есть, когда дело доходит до суда, да и там… — Брат стряхнул мои руки и отступил на пару шагов.
— Так доведи! — наседал я.
— В твоем случае, понимаешь… — Он поддернул выбившийся воротник форменной рубашки, избегая прямого взгляда.
— Что тут понимать! Покалечена моя дочь, я знаю заказчика и исполнителя, что тебе еще надо?
— Это только твои слова.
— Слов брата тебе недостаточно? А пиджак? На костюме Голикова обнаружены следы от уксусной эссенции.
— Кем обнаружены, твоим знакомым врачом?
— В медицинской лаборатории.
— Откуда взялся пиджак? Ты его украл и сам мог капнуть кислотой. Такие доказательства не прокатят.
— А признание Брошиной? Она проболталась! Ты же прослушал запись разговора.
— И что я там услышал? Какой-то покровитель помог девушке решить проблему. Ни фамилий, ни конкретики. — К Громову вернулась отталкивающая самоуверенность человека в погонах.
— Она упоминает клуб «Гонконг» и съемку для журнала.
— В клубе Брошиной не было, а про съемку девица хвастается всем подряд. И кто записал этот разговор, при каких обстоятельствах?
— Неважно.
— Ах, неважно. Тогда неважно все, что там записано.
— У меня есть список ее звонков с мобильника, — хватался я за новые аргументы. — Оксана Брошина постоянно общается с Радкевичем и Голиковым.
— И еще с десятком подружек.
— Надо арестовать и допросить Олега Голикова.
Громов сочувственно покачал головой.
— Ты пойми, брат, привлечь его невозможно. Все доказательства получены незаконными методами. Считай, что их нет.
— Тогда арестуй Голикова за что-нибудь другое. Допроси, надави!
— Подбросить наркотики? — ехидно спросил Громов.
— А сможешь? — ухватился я за безумную идею.
— Так, приехали. — Громов сочувственно покачал головой и стал говорить со мной нарочито ласково: — Юра, ты переживаешь, я понимаю, но это не наш метод. Мы с наркотиками боремся. Кстати, есть результат. Количество наркоты в моем округе существенно уменьшилось.
— Поздравляю, — криво улыбнулся я. — Твоя личная заслуга? Как удалось?
Брат замялся. Знал бы он кого благодарить за положительный результат. Апостолы переманили к нам три десятка мелких наркоторговцев. Они теперь сбывают наши бубли, а не наркоту.
— К черту наркотики, — согласился я. — Допроси хотя бы Оксану Брошину. Вдруг она снова проговорится.
