— Я уже послал Петухова в отель, сам знаешь. Ты пока чайку попей.
Петухов оказался легок на помине. Не успел вскипеть чайник, как лейтенант вошел в кабинет. Я вскочил навстречу полицейскому в надежде увидеть Брошину за его спиной.
— Ну что, где она?
Дверь закрылась, Петухов пришел один. Его глаза игриво блестели.
— А телка ничего так. В журнале мордашка, правда, лучше выглядит, но и ниже есть на что посмотреть.
— Ты по делу давай, — прервал подчиненного Громов.
Петухов кашлянул в кулак и принял серьезный вид.
— Установлено, что Оксана Брошина действительно отдыхала в отеле. Гражданка не скрывается, она сама обратилась в полицию.
— Решила признаться? — екнуло мое сердце.
— Брошина обратилась по поводу разбитого «лексуса», а сама никакая, явно под коксом. Говорит, что в нее сзади врезался какой-то дебил, а ее машина и спереди битая. Упоминает молодого парня, то ли Рутенберга, то ли Гутенберга, будто кокаин получила от него. Я проверил видеозаписи из коридора. Никакого парня вместе с ней не было. Из номера Брошина вышла одна, мокрая, прямо из ванны. На столике обнаружены остатки кокаина. Девица пару дорожек оприходовала и ушла в нирвану, что с такой взять.
— Это точно. Какие могут быть показания под коксом — глюки, — подтвердил Громов.
Брат сочувственно посмотрел на меня.
— Юра, я бы рад помочь, но ты убедился, что показания Брошиной ничего не стоят?
Я промолчал, сглотнув ком обиды. Посмотрел в искренние глаза брата, на наивное лицо Петухова и вышел из кабинета. Я покинул отдел полиции, наполненный вооруженными сотрудниками, занятыми важными для них делами, и окончательно убедился, что могу рассчитывать только на себя. А еще, как ни странно, на Лиса и Апостолов, которые сделали для меня больше, чем сводный брат.
Я не пытался затушевать разочарование вежливой улыбкой, в моем прощальном взгляде было все, что я думаю о работе полиции. Уязвленный Громов поспешил вслед за мной, нагнал у ворот, одернул и начал оправдываться. Его объяснения больше походили на обвинения: это не твое дело, ты все испортил, незачем было соваться.
Ну, вот, приехали. Оказывается, изобличить подлеца — это плохо. Расследованием должны заниматься люди в погонах, а не отец пострадавшей дочери. Я обязан ждать и надеяться, что увижу преступника за решеткой. Таковы правила, но мне они не по нраву.
Я в первые в жизни захотел врезать брату по роже. И видит бог, это бы случилось, мой сжавшийся кулак и дернувшуюся руку остановил неожиданный возглас со стороны:
— Капитан, Громов?
Мы обернулись. Брата окликнул строгий полковник. Строгий — это мягко сказано. Если я был в этот момент недовольным, то полковник выглядел откровенно свирепым.
Я отошел, но прекрасно слышал разговор.
— Да, Громов, — ответил мой брат и невольно вытянулся: — Слушаю, товарищ полковник.
— Корнеев из управления, — представился полковник и указал на полицейский «форд». — Это твоя машина?
— Служебная.
— Вижу, что не частная. Но пользуешься ею только ты?
— С напарником. Лейтенантом Петуховым.
— Лейтенантом, — многозначительно покивал головой Корнеев. — Так и есть, капитан с лейтенантом настолько обнаглели, что сунулись не в свое дело.
— Не понял, товарищ полковник.
— А я тебе объясню. Какого хрена вы полезли в чужой район?
— Какой район?
— Сорвали операцию.
— Мы? Операцию? — недоумевал Громов.
— Не валяй дурака, капитан. На прошлой неделе ты взял продавца поддельных дипломов. — Корнеев назвал дату и время. — Припоминаешь?
На лице Громова отразилось мучительное копание в памяти, а вскоре ужас догадки. Он вспомнил — в это время его с Петуховым проверяли в больнице на венерические заболевания.
— Ты что, не знаешь, как надо работать в таких случаях, — давил Корнеев. — Поймал курьера — доложи по инстанции. Этим направлением занимается моя группа. А ты спугнул организаторов и все испортил.
Я напрягся. Тема разговора стала для меня крайне опасной. Еще немного и брат догадается, что его машиной и формой воспользовались, пока он был в больнице. А кто еще, кроме меня мог это сделать.
— Срубил бабла — отвали. На кой черт ты изъял краску? — не унимался полковник.
Услышав про краску, Громов окончательно запутался. Если он начнет задавать вопросы, то всплывет моя афера. Надо срочно вмешаться.
— Саша! — радостно воскликнул я, оттирая полковника и копаясь в своей папке. — Я привез твои справки. Ну те, помнишь, когда вы с Петуховым… У тебя все в порядке. Можешь предъявить начальству.
— Кто это? — выразил недовольство Корнеев.
— Родственник. Потерпевший, — ответил Громов и стал отталкивать меня. — Ступай, потом поговорим.
— Потом не будет времени. Я сейчас найду. Или, хочешь, домой тебе завезу, жену успокою. Если она думает, что ты нагулял какую-то заразу, то вот справка.
Я достиг своей цели, вывел Громова из себя. Он быстро не успокоится, теперь его гнев будет направлен не только против меня, но против любого источника раздражения. Так и случилось.
— Иди отсюда! — зарычал он.
Вытолкав меня за ворота, капитан огрызнулся и полковнику:
