— Ближайший подойдет. Сегодня в одиннадцать вечера поедем на мост.
— Хорошо. Напишите, как будете выходить, я встречу.
Легкий перекус восполнил силы, душ взбодрил. Время до вечера я потратила на фильмы, почитала автобиографию Майи Плисецкой, что дала мне Лиза Серковская, вернее, уже Арбатова. Старая тяжелая книга с автографом великой балерины — раритет, давно снятый с печати. Будильник в телефоне мелодично тренькнул, отмечая час икс. Пора одеваться.
Евгений встретил меня у двери лифта и проводил к машине. Место рядом с водителем оказалось занято незнакомым седовласым мужчиной, одетым в черные джинсы и водолазку, в темное шерстяное пальто. Весна в этом году была поздней, с холодными ветрами и частыми дождями.
— Начальник вашей охраны, Леонид Макарский, — представился мужчина. Выйдя из салона, он распахнул пассажирскую дверь.
Я хотела спросить, зачем он тут, но прижала к груди канопу и промолчала. Какая разница, зачем? Мне все равно.
Перед въездом на мост машина остановилась, я вышла в сопровождении начальника охраны. Фонари освещали путь, тонкий серп луны скрылся из вида за большим ночным облаком. Я медленно делала шаг за шагом по пустому тротуару, переходя из одного круга света в другой, словно шла на эшафот. Почти полночь. Народа нет, редкие машины спешили перебраться на другой берег. Макарский бесшумно шел следом…
На середине реки я остановилась и достала из — за пазухи погребальную урну. Сама не заметила, как спрятала ее под курткой, словно котенка согревала своим теплом. Поверхность реки блестела черным зеркалом. Наверное, так выглядят воды реки Стикс.
— Миша… Мой любимый Марс, — я подошла к перилам моста и вытянула руки с урной. Нужно отпустить, просто расслабить пальцы. Вода к воде. Боже! Опять слезы! Я должна расстаться с тем, кого любила, отпустить его душу, но как это сделать, если наши души скреплены любовью? Не могу!!! Я ревела, глядя в темное небо, судорожно цепляясь за прошлое.
— Будь счастлива, Ника, — вспомнилась строчка из письма Миши. — Живи в любви.
— Вода к воде, — прошептала я, усилием воли разжимая руки. — Я люблю тебя, Марс.
Кувыркаясь в воздухе, урна с громким плеском упала в черную воду и исчезла.
Вот и все. Не осталось ни одной материальной нити, что связывала бы меня с Михаилом Матвеевичем Марсовым. Только память о любви, сама любовь.
Не оглядываясь на стоящего неподалеку телохранителя, я развернулась и пошла через мост, чтобы сесть в машину. Слезы застилали картинку, но на миг мне показалось, что там, где заканчивается мост, на границе круга света стоял мужчина. Я видела только его силуэт. Высокий, широкоплечий. Не веря глазам, пару раз моргнула. Никого. Просто показалось.
— Домой.
Я села в машину, откинулась на спинку сиденья и вытерла слезы. Отпустила. Смогла. Завтра возвращается Рома, мы начинаем новую жизнь, вернее, возвращаемся к старой, в которой нас только двое. Плюс память о любви.
Квартира встретила тишиной и сумраком. Я разделась и сразу ушла в душ — смывать с себя тяжесть расставания, иссушающую соль слез. Теплые струи били по напряженным плечам, освежали лицо. Хорошо. Я закрыла краны, замотала волосы полотенцем, завернулась в пушистый халат и потопала на кухню.
— Кажется, сегодня можно и даже нужно, — я плеснула коньяк на дно тяжелого бокала, уселась на диване, по-турецки скрестив ноги. На журнальном столике белел сложенный вдвое лист. Послание от Михаила. Где — то глубоко внутри подала голос душа, тихонько завыла, но я заставила ее умолкнуть. Слезы и страдания беспокоят душу ушедшего, а мой муж этого не заслужил.
Я потянулась за бумагой, зацепившись взглядом за свои руки. Точно! Как я забыла! Кольцо! А вернее — два! Обручальное и «капля любви», они навсегда останутся со мной! Обнимая и согревая дары любви мужа, я развернула лист.
Слова, написанные Михаилом, вновь выжигались в памяти. Кажется, скоро я выучу их наизусть. Но… Почему? Присмотревшись, я заметила короткую приписку внизу листа. «Код сейфа» и шесть цифр. Ну как так?! Прихватив бумагу, зашла в кабинет, и сердце вновь сорвалось с нормального ритма: после всего произошедшего я впервые открыла эту дверь.
Большой стол из натурального дерева я выбрала сама из каталога известной итальянской фирмы. Удобное анатомическое кресло немного отодвинуто в сторону. Закрытый ноутбук с логотипом «яблочного огрызка» на крышке, шкафы с книгами по законодательству и праву. Большой сейф стоял в темном углу, в нем Миша хранил документы по делам, которые находились в работе.
Шесть цифр, тихий щелчок. Чудо японской техники открыло доступ к своим недрам. Удивительно, но сейф был почти пуст. Видимо, судебные дела забрали его доверенные лица. На полке лежали несколько пачек пятитысячных купюр, перетянутых банковской лентой, брелок от машины и конверт с надписью «для Ники».
Закусив губу, я взяла очередное послание от аккуратно вытряхнула его содержимое на стол. Это были четыре банковских карты с пин — кодами и распечаткой баланса. Сколько?! Я несколько раз пересматривала цифры, ногтем отделяя нули. Суммы исчислялись десятками миллионов.