«Их цель не лучше вашей, и я истребил бы каждого из них! Точно так же, как истребил бы каждого из вас!» я решительно запуталась и ничего не понимала. Походу он из нейтральных, но агрессивно настроенных нейтральных. Его мысли медленно меня убивали. Кажется, милая Лина влюбилась в плохого парня. Вряд ли тот, кто в принципе желает смерти может быть уравновешенным и любящим человеком. От такой любви и умереть не сложно.
— Сколько вас?
— Их сотни, тысячи. Их больше, чем вас. И у них больше шансов победить.
Элизабет, сощурив носик, дала Давиду команду.
Боль едва не разорвала мою голову, как воздушный шарик от давления. С криком, я повалилась на паркет и провалилась в видение.
Прежде, чем я успела сообщить об этом вампирам, я увидела содрогающееся тело демона и сердце, облитое черной кровью, которое билось на когтистой лапе Давида.
— Нет!!! — закричала я в исступлении, бросившись к телу Валентина, — Почему ты не сказал раньше, что тебя подставили!!! — в исступлении и от злости я колотила безжизненное тело демона кулаками.
— Его… что?
— Что ж вы за звери такие? Это не он! Его просто подставили!
— Кому бы это нужно? — Лиззи недоверчиво вскинула бровь и уставилась на меня.
— Мне было видение. Этот шарф принадлежит иному существу. Он вампир, но не вампир. То есть он приходил к Лине, показывал клыки, но не был вампиром, я не слышала о чем они точно разговаривали, но что-то связано с Валентином. И он ушел, оставив шарф, словно нарочно.
— Даже если этого жалкого демона подставили, зачем бы им это нужно? — она задумалась, не находя удовлетворительного ответа.
— Для того чтобы выиграть время… чтобы направить вас по ложному следу. Для чего еще подставляют?
— Черт! — выругалась она. — Я их недооценила, похоже. Сможешь нарисовать его?
— Кубизм удовлетворит?
— Тогда тебе придется его опознать, — рявкнула она, — И нам все же понадобится побеседовать с твоей подругой.
Это было крайней точкой. Свои муки вытерпеть я была еще готова, но подставлять подругу, с которой мы столько пережили вместе?
— Нет, Элизабет, только не втягивай Лину в это! Она итак слишком много пережила! Вы убили ее мужчину! Мужчину, которого она любила больше жизни. Делай со мной что хочешь, используй меня, издевайся, но только не трогай ее, — я выглядела действительно жалко. Остатки моей былой красоты вместе с достоинством и самообладанием спешно сбежали от своей обладательницы, а слезы прокатились по щекам.
— Вот как ты на это смотришь? — казалось, я задела ее за живое. — Ты думаешь, что я издеваюсь? Использую тебя? Я плохо с тобой обращаюсь?
— А ты думаешь иначе? Я — человек, Элизабет!!! А ты убиваешь на моих глазах, поливаешь меня кровью, заставляешь быть оружием в этой войне, хотя я вообще не уверена, что это моя война. Я спасла тебе жизнь, а вместо этого перед моим носом бьются вырванные из чужой груди сердца, вампиры пьют мою кровь, а я пью кровь вампиров. До встречи с тобой я ни разу не получала травм сильнее, чем сломанный ноготь. А теперь, вся моя жизнь похожа на ад! Я не могу сказать, что она принадлежит мне. И думаю, а стоило ли вообще тебя спасать? Чем ты лучше него?
— Но, Катилина, ты стала свидетелем истории! Ты попала в первый ряд, и я думала, что это сделает тебе честь, думала, что тебе будет приятно видеть, как все, кто встает на нашем пути и хотят задушить человечество, падают жертвой собственных же амбиций!
— Задушить человечество? О каком человечестве ты говоришь? Вы не люди! И вы никогда не сможете жить с нами в мире рука об руку, пока будете такими… такими… — я не могла подобрать слов, которые бы в полной мере отражали бушевавшие во мне эмоции.
— Я поняла тебя, — безжизненным и отстраненным голосом проговорила Элизабет. — Прости, если была излишне жестока. Я из лучших побуждений. Если тебе так угодно, мы оставим тебя в покое. Давид, проследи, чтобы Кати добралась домой в целости и сохранности. Прощай, Катилина.
Последние слова она произнесла с достоинством и, не глядя на меня, развернулась на своих каблучках и изящно удалилась. Если это занавес, поздравьте меня, я добилась, чего хотела. Только почему на душе так хреново?
Отчего-то вспомнилось видение, которое являлось в больнице. Расширив от удивления глаза, я провела параллель между видением с шарфом и больничным. Существо, которое было в обоих, стояло за спиной Давида. Я не успела вскрикнуть, один из них заткнул мой рот огромной ладонью, скрытой за черной перчаткой, а тот самый, который подставил Валентина, меньше чем за мгновенье обезглавил тело оборотня, которое рухнуло тяжелым мешком на пол и забрызгало меня кровью, хлеставшей из артерии как из шланга. Она поливала меня до тех пор, пока существа не выволокли из комнаты меня и тело Валентина.
