Осторожно выходя из рощи, они смотрели на треугольные фигуры женщин, сидевших на корточках на земле и двигавших руками, — одни плели из соломы, другие что-то растирали в мисках. Поначалу туземцы их не замечали, а когда увидели, мистер Флашинг вышел в центр поляны и заговорил с худым величавым мужчиной — по сравнению с его рельефными формами тела англичан сразу стали выглядеть уродливо и неестественно. Женщины никак не отреагировали на пришельцев, только руки их замерли на мгновение, а узкие удлиненные глаза скользнули в сторону и остановили на них неподвижный и безразличный взгляд — так смотрят друг на друга люди настолько далекие, что никакие слова не способны перекинуть между ними мост. Руки вновь задвигались, но глаза не опустились. Они следили за англичанами все время, что те ходили по деревне и заглядывали в хижины, в которых можно было различить ружья, стоящие в углу, миски на полу, кучи тростника и глаза младенцев и старух, смотревшие на них из полутьмы. И когда они бродили вокруг, пристальный взгляд не оставлял их, ощупывал их ноги, тела, головы, любопытный, но не лишенный враждебности; он ползал по ним, как зимняя муха. И когда одна из женщин распахнула свою одежду, чтобы обнажить грудь и сунуть ее в рот ребенку, глаза ее не отрывались от их лиц, хотя им было неловко двигаться под ее взглядом, и они наконец отвернулись, не в силах больше стоять и смотреть на нее. Когда путешественникам предложили сладости, они протянули свои большие красные руки, чтобы взять их, и почувствовали, что рядом с этими мягкими, естественными людьми они неуклюжи, как солдаты, затянутые в тесные мундиры. Но вскоре деревня перестала обращать на них внимание, ее жизнь поглотила их. Руки женщин опять занялись плетением, их глаза опустились. Если они вставали, то лишь для того, чтобы принести что-нибудь из хижины, или поймать расшалившегося ребенка, или пересечь поляну с кувшином на голове, а если говорили, то лишь резкими нечленораздельными выкриками. Голоса звучали, когда ребенок получал шлепки, а потом затихали опять, голоса звучали в песне, которая то чуть повышалась, то чуть понижалась и вновь возвращалась к одной и той же негромкой печальной ноте. Найдя друг друга, Теренс и Рэчел отошли под дерево. Вид женщин, переставших смотреть на них, сначала был преисполнен покоя и даже красоты, но теперь вызывал ощущение холода и тоски.
— Да, — вздохнул Теренс, — мы кажемся здесь ничтожными, правда?
Рэчел согласилась. И это будет продолжаться бесконечно, сказала она, эти женщины под деревьями, деревья и река. Они отвернулись и пошли среди деревьев, держа друг друга под руку, без страха, что их увидят. Отойдя совсем немного, они опять начали убеждать друг друга в том, что любят, счастливы и довольны жизнью; но почему так больно любить, почему в счастье так много боли?
Вид деревни подействовал на всех, но на каждого по-разному. Сент-Джон, покинув остальных, медленно брел вдоль реки, погруженный в горькие и тоскливые мысли, — он остро ощущал свое одиночество. Хелен стояла одна на залитой солнцем площадке среди туземных женщин, и ее терзало предчувствие беды. В ее ушах звучали крики бессмысленных тварей, доносившиеся и сверху, и снизу, как будто они карабкались по стволам на верхушки. Какими маленькими кажутся фигурки, блуждающие среди деревьев! Хелен живо представила себе маленькие руки и ноги, тонкие сосуды, нежную плоть мужчин и женщин, которая повреждается и выпускает из себя жизнь так легко — в сравнении с этими огромными деревьями и глубокими водами. Упадет ветка, нога оступится — и земля раздавит их, или вода утопит. Думая так, она следила за влюбленными тревожным взглядом, как будто этим могла защитить их от судьбы. Повернувшись, она увидела рядом Флашингов.
Они обсуждали свои покупки и спорили, действительно ли это старинные вещи и не заметны ли в них признаки европейского влияния. Хелен тоже попросили высказаться. Ее заставили осмотреть брошь, а затем еще пару серег. Все это время она про себя ругала их, что они устроили эту экспедицию, что пришлось так далеко забраться и подвергнуть себя таким опасностям. Затем Хелен встряхнулась и попыталась говорить, но через несколько мгновений в ее сознании возникла картина: в Англии на реке посреди дня переворачивается лодка. Она знала, что это нездоровые фантазии, и все-таки отыскала глазами знакомые фигуры среди деревьев и после этого смотрела на них уже не отрываясь, чтобы уберечь их от беды.
