Порядок у Ильина был такой: хочешь местечко повыгоднее — «подмажь» директора. Приди к нему в кабинет, вежливенько поздоровайся и оставь в его ладони мзду. Рукопожатье Ильина обходилось недешево: кому в пять, кому в десять, а кому и в пятнадцать рублей, в зависимости от места, на котором работал гардеробщик. Ощутив в своей руке приятно похрустывающую бумажку, директор делался ласковым, любезным: не руководитель учреждения — отец родной. А вот тот, кто «забывал» зайти к нему в кабинет с «благодарностью», получал недвусмысленное предупреждение. Директор сам приходил к такому в день получки. Павел Ильич терпеть не мог «неблагодарности». Для забывчивых это нередко кончалось увольнением.
Подобное бессовестное вымогательство продолжалось ни много ни мало десять лет. Ильин обнаглел до того, что начал брать взятки даже вещами. Гардеробщику Иванову он намекнул, что не прочь был бы получить электрощетку. Иванов перечить не стал. Поехал домой, взял деньги, пошел в Гостиный двор, купил электрощетку «Ветерок» и вручил ее директору. В следующий раз он преподнес ему два торта из «Севера». Сам выбирал, чтобы выглядели позаманчивее, чтобы были на них и шоколад, и марципаны, и розы из крема.
Когда у Иванова однажды не оказалось денег, чтобы дать их директору, Ильин предложил ему написать заявление с просьбой об оказании материальной помощи и полученную сумму отдать ему, Ильину. Иванов так и сделал: получил 25 рублей и отнес их директору. Так же поступил и гардеробщик Жегун: получил ссуду — десять рублей и пять из них вручил Ильину.
Обо всем этом рассказали Беленькой сами гардеробщики. У следователя не было оснований им не верить. Да и зачем было этим людям говорить неправду, возводить напраслину на Ильина? И все-таки показания, как и в каждом случае, когда ведется расследование, требовали подтверждения. Надо было уличить взяточника на месте, поймать его с поличным. Иными словами: следовало зафиксировать факт получения им денег.
Беленькая приняла единственно правильное в подобной ситуации решение. Уточнив, какого числа выдается в «Трудпроме» № 3 заработная плата, она поехала в банк и там, в присутствии понятых, сделала на всех денежных знаках, которые предназначались для выдачи работникам комбината, пометки особым составом. При этом она рассуждала так: если Ильин с каждой получки берет поборы, то, значит, и в этот раз он получит мзду. А если так, то у него должно оказаться денег больше, чем он получит законным путем. На всех этих купюрах будут пометки, которые и позволят уличить его в получении взяток.
…День выдачи зарплаты на комбинате. Работники подходят к столу кассира, расписываются в ведомости. Получает деньги и Ильин — 69 рублей. Потом он удаляется к себе в кабинет. К нему заходит кто-то из гардеробщиков, затем другой, третий… А под вечер к директору «Трудпрома» № 3 является еще один посетитель — следователь районной прокуратуры. Его сопровождают понятые. Беленькая производит тщательный обыск в служебном кабинете Ильина, потом у него на квартире. Все изъятые при обыске деньги отсылаются на экспертизу в научно-техническую лабораторию. Там каждая купюра освещается определенными лучами. В результате пометки выявляются. Таких купюр немало — 232 рубля. А ведь Ильин получил по ведомости только 69. Откуда же появились у него остальные?
Беленькая считает, что Ильина уже можно взять под стражу. Прокурор дает санкцию. Директор комбината еще не знает, что в руках следователя есть неопровержимые доказательства его виновности. О, как негодует, как возмущается Павел Ильич, когда ему предъявляют постановление об аресте. «Дайте мне только выйти, я вам всем покажу, вы ответите у меня за произвол!» — угрожает он.
В то же время, сидя в камере следственной тюрьмы, Ильин пишет письма и пытается переправить их жене. Это для него очень важно. В письмах содержатся замаскированные инструкции о том, как надо ей и всем остальным членам семьи вести себя на допросах, что отвечать.