Отношения между магическим сообществом и остальным миром развивается бессистемно, рывками. На каждое позитивное проявление магических способностей в СМИ муссируются несколько негативных. И хотя миру ещё только предстоит найти баланс между магией и не магией, интегрировать homo sapiens propheta нужно уже сейчас. Но ни среди магов, ни среди людей нет единого понимая, как это сделать. Потому мы можем стать свидетелями, как равного мира для всех, так и тотального хаоса и разрушения прежнего мироустройства.
По мере того, как она углублялась в лес, пульсация города стихала позади. Сквозь переплетение ветвей она мельком увидела озеро – его гладкая, как стекло, поверхность отражала тяжелые облака, низко нависшие над водой. Воздух был густым, предвещая дождь, пахло влажной землей и мхом.
Она откинула капюшон, и ее темные кудри рассыпались по плечам, подхваченные поднявшимся ветром. Сначала это был легкий ветерок, игривый, он теребил ее рукава и подол пальто. Но она чувствовала его беспокойство, словно пульсацию под кожей, ожидающую, когда его позовут, придадут форму.
Она всегда ощущала присутствие воздуха вокруг себя – старого, невидимого спутника. Но она была здесь, чтобы научиться контролировать его, подчинять своей воле. Озеро было идеальным местом для этого. Уединенное, тихое, но наполненное энергией, которой она стремилась управлять. Вода мерцала в меняющемся свете, отражая небо, которое никогда не стояло на месте.
Стоя на берегу, она широко раскинула руки, закрыла глаза и глубоко вдохнула, вбирая в легкие ветер. Он закружился вокруг нее, окутывая тело, как плащ-невидимка. Она чувствовала, как меняются его потоки, ее пальцы подергивались от желания придать ему форму, выпустить из-под контроля, но она сопротивлялась.
Это было первое, чему она научилась у ветра.
Она открыла глаза, сосредоточившись на одиноком опавшем листе у кромки воды. Она медленно подняла руку, вытянув ладонь, и позвала ветер. Сначала он отозвался шепотом, скользнув мимо ее пальцев, как неуверенная ласка. Она подтолкнула его еще сильнее, слегка наклонив запястье, и ветерок усилился, превратившись в тугой, управляемый поток. Лист поднялся, закружился в воздухе, словно танцуя под неслышимую мелодию, а затем взмыл вверх, по спирали поднимаясь все выше в небо.
Улыбка тронула ее губы, в груди забурлило удовлетворение. И всё же она чувствовала внутри большую силу, а потребность показать себя снедала душу.
Ветер повиновался её эмоциям. Вода покрылась рябью, а над головой быстро сгустились темные тучи. Она не дрогнула, не изменила своим желаниям. Магия воздуха всколыхнулась в ней, пульс участился. Она широко развела пальцы, позволяя ветру нести ее силу наружу, захватывая всё большую и большую часть берега.
Вдалеке прогрохотал гром, но она стояла твердо, ее связь с грозой над головой не прерывалась. Глубоко вздохнув, она успокоила воздух, утихомирив вызванную ею бурю, и ветер подчинился. Озеро вернулось к своему безмятежному состоянию, исчезла последняя рябь, и лист опустился на землю, мягко приземлившись на берег, прямо к её ногам.
Ее сердце все еще колотилось, она чувствовала ускользающие нити магии. Ветер шептал вокруг нее, теперь уже мягко, словно признавая ее власть.
Завтра она вернется в город, но сегодня этот дикий, бурный мир принадлежал только ей. А весной, когда придёт пора поступать в академию, она поразит всех на вступительных
По пути в отдалённую уральскую деревню Иван Князев размышлял о собственной судьбе. Месяц назад он с отличием закончил академию, сдал общий экзамен и с блеском прошёл тест на самоопределение. Ему только исполнилось семнадцать – вся жизнь впереди! В ожидании выпуска он строил планы, надеясь переехать в большой город и поселиться в новом районе с видом на парк. Но его мечты сдуло ветром перемен. И вот теперь он сидел в пазике и среди пассажиров чувствовал себя чужим, как выросшая в бору пальма.
На переднем месте лицом к Ивану сидел мужчина в полинялой клетчатой рубашке. Он не отрывался от кнопочного телефона, так что юноша в подробностях рассмотрел его загорелую лысую макушку, обрамлённую подковой коротких волос. Позади него бабуля тихо баюкала на коленях саженец яблони и приговаривала, что волноваться не о чем – зиму обещают мягкую. Две женщины сидели через проход и обсуждали сериал. «Четыре дачника и идиот» – подумал Иван.
Если бы в наушниках сейчас заиграла «Hurt» Джонни Кэша, Иван бы выскочил из автобуса на полном ходу. Но в наушниках Фредди Меркьюри бодро затянул «Bohemian Rhapsody».
Is this the real life? Is this just fantasy?
Caught in a landslide, no escape from reality
Иван уже начинал ненавидеть певца.
***