– Дело твоё. Вот только я на твоём месте долго бы не валялся. В траве муравьи – жутко кусачие твари.
Иван вскочил на ноги, отряхнул зад. Саша усмехнулся и молча протянул ему рюкзак.
Неподалеку, укрытый тенью деревьев, стоял небольшой бревенчатый дом. Саша открыл дверь, и к Ивану кинулась здоровенная собака – помесь волка и лайки. Иван вжался в ствол сосны.
– Не бойся, Ветер тебя не сожрёт. Максимум поглодает чуток, – оскалился Саша.
Обнюхав незнакомца, пёс вернулся к хозяину.
– Утешил, блин.
– Надо успеть до сумерек. Ветер, вперёд!
Пёс стремглав пустился в лес.
***
Последняя тропа осталась позади четверть часа назад. Теперь они продвигались по лесному бурелому. Вокруг лежали искорёженные стволы сосен. Некоторые деревья лишились почти всех ветвей и теперь стояли голышом, вытирая метёлкой серое небо.
– Это кто такое сотворил?
– Буря. Неделю назад была. Крепко потрепало, да… – отозвался Саша.
Они остановились возле двух молодых перекрученных стволами сосен – буря постаралась.
– Иногда мне кажется, что мы, люди, никогда не поймём законы природы. Как бы ни пытались.
Некоторое время шли молча. Ветер, резвясь, бегал между ними. Принося Саше палку, толщиной с Иванову руку, он подпрыгивал на месте, упрашивая хозяина кинуть её подальше.
– Какой он? Ну, Леший… Что мне нужно знать перед встречей с ним?
Саша нахмурился.
– Во-первых, никогда не называй его Лешим. Не любит он эту кличку. Во-вторых, он до крайности своенравный. Ты, вообще, о нём слышал что-нибудь?
– Что-то говорили…
– Тебе стоит запастись терпением. Учить он будет тебя по старым законам. Слыхал про них?
– Ещё на первом курсе.
– Хорошо. Эти законы – вещь старомодная. Однако насколько старомодная, настолько и сильная. Старые законы не терпят сомнений. Ты должен положиться на преподавателя, отдать свою жизнь в его руки и нисколько не сомневаться в его правоте. Стоит усомнится в правилах – и здравствуй свинцовый ящик.
Пока они перебирались по упавшему стволу через небольшой ручей, Иван подумал, что вверить себя незнакомому человеку, полностью отказаться от собственных чувств, мыслей и желаний – это совсем не то, чего бы он хотел. И даже если Леший научит его всем тайнам мироздания – это будут его, Лешего, знания. Он всю свою оставшуюся жизнь будет смотреть на мир чужими глазами. Вот почему от старых законов отказались на многих специальностях.
– Кроме того, Михаил Михайлович – впредь, давай называть его по имени-отчеству – обделён педагогическим талантом. Сколько раз он называл меня бездарем, а сколько просто идиотом. Но те знания, которые он тебе даст, перекроют всю обиду.
«Ну, с этим я уж как-нибудь справлюсь, наверное…» – подумал Иван.
– А как часто в город можно будет уходить? – спросил он.
– В город? Я дважды в месяц гоняю за продуктами в Черёмухино – если Михалыч будет тебя отпускать – можешь со мной, – он снова надвинул брови, словно что-то вспоминал. – Хотя, думаю, первые месяцы тебе придётся привыкать к изоляции.
– Как к изоляции?
– Городским всегда трудно. Пару лет назад приезжал сюда академист – чем-то на тебя похож, кстати. В наушниках больших, с плеером. Вместо тёплых вещей – электроника с аккумуляторами. Неделю нылся каждой сосне, что ему не хватает интернета, потом ещё две – что нет света. После свидания с лесом пришлось увезти его в Миасс. Не выдержал… Кстати, именно тогда я последний раз в город-то и ездил.
До домика преподавателя они дошли молча.
Хибара Михаила Михайловича больше походила на небольшой охотничий домик, нежели на дом преподавателя – невысокий, приземистый, врытый в землю не меньше, чем на метр. Из печной трубы поднималась тоненькая струйка дыма. Над крыльцом Иван заметил небольшой венок из кедровых веток – единственный видимый шаманский атрибут. Впрочем, Иван был уверен, что внутри дом куда интереснее.
Сам хозяин сидел на крыше и приколачивал доску увесистым молотком. Увидев гостей, он мягко спрыгнул на землю и положил инструмент на железный бак. Теперь-то Иван понял, почему учителя называли Лешим. Он был высок, худ, борода и волосы до плеч. Косоворотка и широкие штаны лишь дополняли образ. При этом у учителя было какое-то необычное лицо – оно словно одновременно притягивало и отталкивало взгляд.
Саша поприветствовал преподавателя, пожав ему руку. Это походило больше на встречу давних друзей. Некоторое время они переговаривались шёпотом, после чего Леший оценивающе оглядел новоприбывшего. Во взгляде преподавателя было столько надменности, что молодой человек почувствовал себя рабом, которого привели на рынок невольников в качестве товара. Даром, что зубы не просят показать. А потом преподаватель подошёл вплотную и… глубоко втянул запах его шевелюры.
– Тяжёлый случай, – сказал он сухо и пошёл к дому.
Иван открыл рот от удивления.
– В каком смысле?
Леший молча скрылся за дверью.
– Ну, удачи тебе, – то ли в насмешку, то ли всерьёз, пожелал Саша и протянул руку Ивану.
Попрощавшись с юношей, он свистнул и вместе с примчавшимся Ветром зашагал обратно.
***