Впрочем, одиночество сейчас было даже кстати: хотя она приняла решение последовать совету Терри и отдать шифровку Феликсу, найденный документ занимал все её мысли, не давая покоя, словно невыполненная домашняя работа. Бродя ночами по тёмным безлюдным коридорам штаба, Элис думала только об одном: как расшифровать послание. Она перебрала все известные ей ключи, по ходу дела изобрела ещё несколько, но ни один из них даже близко не подходил к загадочному шифру.
Можно было, конечно, смириться с мыслью о том, что числа эти не более чем бессмыслица, и убедить себя, что найденная бумага — не самая удачная шутка Терри, но девушка не торопилась делать преждевременные выводы. Вдобавок, обострившаяся в последнее время интуиция подсказывала ей, что за невинной на первый взгляд запиской кроется что-то до чрезвычайности важное.
Вскоре, однако, произошло событие, заставившее её на время забыть о нерасшифрованном документе.
Это случилось в понедельник утром. Широко зевая от усталости, Элис возвращалась на Кирпичный переулок с последнего ночного дежурства. Пришлось топать пешком: её несчастный «Гелиос» всё ещё стоял в ремонте, а наводить портал не было сил.
Глаза слезились от неприлично яркого солнца. Наконец впереди показались знакомые очертания покатых черепичных крыш. Мечтая лишь об одном: добраться до спальни и упасть на кровать, Элис открыла дверь, и, не глядя по сторонам, вошла в дом.
Вошла, чуть не сбив с ног Эмили, спешащую на работу.
— Юджиния! — восторженно воскликнула она, не слушая её извинения, — Вот это да! Такой огромный! И наверняка дорогущий.
— Не поняла. Что ты имеешь в… — Элис подняла голову и запнулась на полуслове. Всё пространство тесной хозяйской прихожей занимал роскошный букет белоснежных гладиолусов в плетёной корзине. Перистые веточки аспарагуса были украшены жемчужными бусинами, призванными имитировать капельки росы, а на нежных лепестках цветов трепетали яркие тропические бабочки — живые, не бумажные.
— Я вышла на крыльцо, а там — это, — Эмили смотрела на девушку со смесью зависти и восторга, — Должно быть, его принесли рано утром. Еле в дверь прошёл. Как славно, что ты пришла домой именно сегодня!
Букет был действительно гигантских размеров: ещё немного, и он бы тянул на веник.
— М-да… Хорош, ничего не скажешь. Но почему ты решила, что это именно мне? — Элис шевельнула цветы, потревожив пару бабочек, и из корзины выпал конверт. Адресат указан не был.
— Ага! — просияла Эмили, поднимая конверт, который Элис тут же выхватила у неё из рук. Сломала красную сургучную печать, развернула. Эмили нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поедая глазами записку. Коротенькую, всего несколько слов: «Лучшей девушке на свете».
— Ну, выкладывай, кто этот таинственный любитель флористики?
Элис растерянно покачала головой.
— Здесь нет подписи.
— Разве?
— Взгляни сама.
— Но ты-то знаешь, от кого цветы?
— Нет. Правда, не знаю, — слегка раздражённо повторила Элис, заметив её недоверчивую улыбку.
— Жаль, — Эмили сникла, — Ну, тогда я… я пойду. Пока.
— До скорого.
Щёлкнул замок, и вскоре шаги Эмили стихли вдали, а Элис всё стояла и смотрела на цветы, в который раз перечитывая послание, вглядываясь в строчки, словно надеясь найти там ответ. Роберт? Да нет, это смешно: ведь они с Берти просто друзья. Кто же тогда?
Анонимность дарителя ставила в тупик: как ей реагировать, если она даже не знает, кто был столь щедр? Романтично, конечно, да. Однако…
Внутри будто что-то перевернулось.
Кроме Берти, этот адрес знают только… Элис нервно огляделась, словно опасаясь, что безжизненно свисающие с карниза бархатные портьеры могут подслушать её мысли.
Только её коллеги.
Всем известно, что отдыхать лучше всего в невесомости. Поэтому с тех пор, как свободное время стало дефицитом, а полноценный сон — непозволительной роскошью, Элис всегда носила с собой специальный амулет: мраморный шарик с запаянным внутри компактным заклинанием антигравитации, — небольшим, на пять кубов. Такое можно было развернуть где угодно, если вдруг появлялась минутка-другая, и возникала необходимость собраться с мыслями.
До конца обеденного перерыва оставалось ещё полчаса, но Элис не собиралась спускаться в столовую. Заложив руки за голову, она парила в пустой комнате. Веки её были опущены, и со стороны могло показаться, что девушка дремлет. Только длинные ресницы еле заметно дрожали в такт биению сердца.
Прошёл месяц с того памятного дня, когда её соседка обнаружила на пороге дома букет гладиолусов. За это время ей преподнесли ещё несколько букетов, столь же бессовестно дорогих, как первый, а также большую коробку её любимых марципанов. К каждому презенту прилагалась коротенькая записка: все до одной анонимные.
«Вот и прекрасно, мистер Икс! Желаете оставаться неизвестным — бога ради!»
