Мама с недоумением посмотрела на Валю и отвернулась к окну машины. Я тоже посмотрел на жену, только в моем взгляде было недовольство. Здесь хочу заметить, что Валя обращалась к моим родителям, а я к ее – только по имени-отчеству. Мы с ней считали, что у человека есть только одна мама и один папа. Подъехав к нашему дому, Валя с Машенькой и мамой вышли из машины, а меня Росс повез в Скенектади, в меховой магазин. Мы поехали по той же дороге, только в обратную сторону, к аэропорту. Затем, съехав с шоссе, мы, покружившись немного, остановились около двухэтажного кирпичного дома со стеклянной витриной, в которой на манекенах были выставлены шубы. Над ней была большая надпись «Kozinski Furs» («Меха Козинского»). Когда мы открыли дверь, сразу зазвенел колокольчик. В небольшом, ярко освещенном помещении стояло несколько манекенов с каракулевыми и норковыми шубами. Там же, друг напротив друга, стояли два больших зеркала. За широким прилавком на стене тоже висели шубы. Буквально через минуту после звонка колокольчика распахнулась дверь сбоку от прилавка, и в помещение вошел высокий худощавый мужчина со светлыми волосами и приветливыми голубыми глазами.
– Здравствуйте. Вы Росс? А я Тед Козинский, – сказал мужчина, пожимая руку Россу. Затем протянул руку мне. – Вы Дэниел, да? – спросил Тед. Пожатие у него было мягкое и приветливое. – Пойдемте в мастерскую, – предложил он и пошел к двери.
Мы с Россом последовали за ним. Мастерская, куда мы вошли, была немногим больше мастерской Рафика: такой же большой стол с разложенной на нем шубой. За столом сидела молодая женщина и пришивала к шубе подкладку. В углу стояла скорняжная швейная машинка, очень похожая на машинку, на которой я работал у Рафика. У двери стояла большая овчарка, возбужденно помахивая хвостом. Ей, видно, было запрещено входить в магазин, и она ожидала хозяина внутри.
– Познакомьтесь, это Крис. Моя помощница. Это Росс, а это Дэниел. – Тед положил мне руку на плечо. – Я тебе о нем говорил.
– Привет, Дэниел, – сказала Крис и улыбнулась.
– Привет, – ответил я и улыбнулся в ответ.
– А это Билли. – Мужчина положил руку на загривок собаки и потрепал его. – Можешь его погладить. Он добрый.
– Я люблю собак, – сказал я, присел и, обхватив его морду, чмокнул в загривок. Билли зажмурился от удовольствия и положил мне лапу на плечо.
Тед порылся в столе и, достав пару маленьких кусочков каракуля, попросил меня их сшить. Я сел за машинку и уверенно их соединил. Хозяин магазина посмотрел на шов.
– Годится, – сказал он. – Но сейчас не сезон. Будешь помогать Крис. Первый месяц я буду платить три доллара в час. Если все пойдет хорошо, удвою. Когда начнется сезон, посмотрим. В обиде я тебя не оставлю. Ты где живешь?
– В Олбани.
– Если я тебя оставлю, надо будет перебраться в Скенектади. Квартиру мы тебе найдем. Сможешь начать в понедельник?
– Конечно!
– Тогда до встречи.
Прошло всего несколько дней с момента нашего приезда в Штаты, а у меня уже была и отдельная квартира, и работа. Пусть и квартира, в которой мы жили с мамой, но отдельная. Не коммуналка, как на Петроградской. Пусть и зарплата сейчас была смешная. Но я же только начал. Я уже не говорю о маме. Ей, не проработавшей и часа в Америке, будут платить пенсию и оплачивать бóльшую часть жилья. Теперь оставалось самое главное: нам с ней разъехаться. Пока не начались скандалы. Но много скандалов не потребовалось. Нужен был только один.
Прошло уже больше месяца, как я начал работать у Теда. Чем я там занимался, сейчас уже совершенно не помню. Уверен, что ничем серьезным. Но зато я целый рабочий день сидел за одним столом с Кристиной и разговаривал с ней. Она была большой любительницей поговорить и послушать. Так что мы делились своими историями из жизни. Это была неоценимая практика для моего английского. Кристина жила в Западной Германии, вышла замуж за американского солдата и, когда он демобилизовался, уехала с ним в Америку. Солдат был родом из Скенектади, где и поступил на работу на самое большое американское предприятие по производству электрических двигателей и оборудования «General Electric». Штаб-квартира этого предприятия и была в Скенектади. В Германии Кристина жила в маленьком городке, где у ее родителей был небольшой меховой магазин. Поэтому было естественно, что Крис, как ее все звали, поступила на работу к Теду. Но за год до того, как я устроился к ним на работу, с мужем Крис на предприятии произошло несчастье. Он недостаточно надежно что-то там закрепил, и это что-то сорвалось и, падая, задело его спину. Он остался парализованным до конца своих дней. А так как произошло это по его вине, то он, кроме пожизненной пенсии, никакой больше компенсации не получил. У Крис была квартира на втором этаже, где ее муж и находился, прикованный к постели, так что я никогда его не видел.