Лиза дошла до угла Брунненштрассе и Бернауэрштрассе; она поначалу обрадовалась, что вернулась в Берлин, но с ужасом обнаружила, что ее худшие опасения сбылись: город пересекало длинное-предлинное заграждение, которое охраняли военные с автоматами Калашникова; туда же то и дело подъезжали грузовики со стройматериалами. Бесконечная паутина колючей проволоки. По дороге домой Лиза переключала радиостанции и слушала, как дикторы сухо описывают картину, которую она теперь видела собственными глазами: как Западный Берлин отсекают от Восточной Германии, словно лишний орган.
– Это временно, – твердил отец, когда Лиза вела их «трабант» по пригородным шоссе. – Слишком уж много восточных немцев бежало на Запад именно через Берлин: подумаешь, пешком дойти до Митте или Кройцберга, а оттуда на самолете можно улететь в Западную Германию. Ульбрихт просто заявляет свои права на наших граждан. К концу месяца все закончится.
Но действительно ли отец в это верил или же просто пытался ее успокоить?
Она представила себе карту Германии: страну и так поделили на Восток и Запад, а Западный Берлин оставался единственным островком капитализма внутри социалистического государства, простирающегося на сотни километров во все стороны. До сегодняшнего дня люди спокойно переходили из одной части в другую, и было странно и безумно даже помыслить, что восточногерманское правительство столь жестоко отрежет Западный Берлин от пригородов и от ГДР как таковой. Зато западные берлинцы могли наслаждаться весомым преимуществом: налаженным авиасообщением с союзными странами – Америкой, Британией и Францией. В западной части работали аэропорты, вещали радиостанции, процветала свобода мысли и перемещений.
Разве что за город жители выехать не могли, потому что им теперь мешала стена, змеящаяся по улицам. Но почему тогда Лиза чувствовала себя так, будто это ее посадили в заточение?
Наверное, отец прав и укрепления возвели лишь временно, но, когда Лиза довезла папу до дома и побежала на Бернауэрштрассе, ей показалось, что бесконечные витки колючей проволоки, тянущейся от здания к зданию, останутся там очень надолго. Возле вооруженных охранников собралась группка восточных берлинцев, но на противоположной стороне толпа была куда гуще и больше.
Лиза привстала на цыпочки, выискивая в море людей Ули. Где же он?
Наконец она увидела, как он машет ей от угла Брунненштрассе: жених вместе с Юргеном стоял на капоте машины, слегка возвышаясь над людьми. Лиза подняла руку в ответ, ощущая и облегчение, и тревогу; разумеется, Ули пришел искать ее, как и она его. Но где гарантия, что ей удастся пробиться к нему поближе?
Между тем Ули и Юрген спрыгнули с автомобиля и, продираясь через толпу, двинулись к проволоке. Лиза кинулась им навстречу, поглядывая на пограничников в надежде найти среди них того, кто ей поможет. Да, она гражданка ГДР, но учится в западном университете и собирается замуж за
Она подошла к пограничнику с едва заметной щетиной, жалея, что тут нет Пауля или Хорста: было бы куда проще поговорить с кем-то из своих, нежели с абсолютно равнодушным представителем власти. Теперь становилось ясно, зачем ребят вызвали в город: чтобы они исполняли долг и помогали Grenztruppen строить стену и отгонять недовольных. Однако здесь среди мужчин в форме и с автоматами Лиза никого не знала.
– Извините, пожалуйста, – улыбнулась она: вежливость никогда не будет лишней. – Вы не могли бы мне помочь? Понимаете, я живу в Митте, через дорогу…
– Вы из Западного Берлина? – уточнил пограничник и посмотрел куда-то ей за плечо, щурясь от солнца. – Пройдите на Фридрихштрассе, там ваших пропускают через Антифашистский оборонительный вал.
– Нет, вы меня неправильно поняли, – возразила Лиза, порылась в сумочке и достала паспорт. – Я из ГДР, но учусь в Свободном университете. Мой жених живет в Западном Берлине, вон он стоит, видите?..
– А, так вы grenzgänger [11]. – На каменном лице охранника появилась саркастическая ухмылка. – Из-за таких, как вы, нам и приходится страдать.
– Вы о чем? – опешила девушка и попятилась. – Разве учиться в Западном Берлине – это преступление?
– А что, паразитировать на собственных согражданах – тоже не преступление? Все вы одинаковые! Гуляете туда-сюда через границу, пользуетесь преимуществами социализма: бесплатной медициной, низкими ценами, а сами выскакиваете замуж за капиталистов, вместо того чтобы оставаться здесь и трудиться на благо страны рабочих и крестьян…
Лиза заглянула пограничнику через плечо: по ту сторону проволоки Ули безуспешно пытался договориться с западным полицейским.
– А как же любовь? – привела новый аргумент Лиза, ощущая подступающую панику. – Как же мой жених? Он вон там, через дорогу, мне надо только поговорить с ним…
– Не поверите, сколько раз я сегодня уже слышал эту историю, но ни у кого никаких колец не видел, – заметил охранник и красноречиво глянул на пальцы Лизы, где не было ни единого украшения.
– Оно… оно дома, мы… мы не… – пролепетала она, стараясь сдержать слезы.
