Вдруг мужчина резко дернулся, а из открытого окна донеслись чьи-то крики: в квартиру ворвались пограничники. Время утекало сквозь пальцы, и Ули присоединился к хору западных берлинцев, призывающих незнакомца прыгать.
До смерти перепуганный мужчина осторожно скользнул вниз и повис над мостовой, держась руками за подоконник: хотел за счет собственного роста уменьшить высоту падения. Зеваки подвинули одеяло поближе к стене, прикидывая, где лучше встать, чтобы точно поймать страдальца, но часовые уже подоспели к нему. Беглец разжал пальцы буквально на долю секунды позже, чем следовало: один из пограничников высунулся в проем и ухватил мужчину за запястье.
Тот повис, дрыгая ногами, а страж закона попытался втащить его обратно в комнату; тут вмешался второй полицейский и вцепился в другую руку беглеца.
Пока Ули смотрел, как мужчина прямо в воздухе сражается с часовыми, у него замирало сердце. «А вдруг все-таки упадет?» – мелькнула шальная мысль, и Ули на мгновение представил на месте незнакомца Лизу, как она будет извиваться в чужих руках и колотить ногами по кирпичным стенам, но тут второй часовой высунулся из окна почти по пояс и не без труда ухватил беглеца за предплечье.
С воплями и проклятиями мужчину все-таки затащили обратно в комнату и куда-то увели с глаз долой.
НЕ ДОСТАВЛЕНО. Перехвачено Министерством государственной безопасности Восточной Германии 29 сентября 1961 года.
Лиза смотрела на письмо, которое пришло из Государственного секретариата по высшему образованию, и в голове у нее роились невеселые мысли.
«Ваше заявление на перевод на медицинский факультет университета Гумбольдта отклонено», – читала девушка и так напряженно вглядывалась в строчки, будто от этого смысл мог измениться. Ей ответили очень коротко и прямолинейно, но не потрудились объяснить, почему отказали, однако она и так знала: студентка западного университета и grenzgänger, перебежчица, представляла угрозу для неокрепших умов восточных немцев. Вдруг диссидентка станет рассказывать о том, как чудесно живут капиталисты, и подорвет верный идеологический настрой молодежи, начнет разлагать общество изнутри?
Наверное, университет и закрыл бы глаза на ее западное образование – зачем терять потенциального врача? – но после неудачной попытки прорваться через проволоку к Ули Лизу задержала восточногерманская полиция, а это уже не шутки.
Девушка смяла в руке письмо и встала. Она слышала, как из кухни доносится мерный стук капель из подтекающего крана, годами сопровождавший ее жизнь; иногда его, впрочем, заглушали покашливание отца и скрежет вилки о чугунок, когда папа готовил ужин.
Лиза давно привыкла не замечать недостатков их маленькой квартирки: мокрого пятна на потолке в ванной, неисправного крана на кухне и приглушенных голосов соседей за слишком тонкой стенкой. Но сегодня от ритмичного стука капель у девушки заломило зубы, и она подошла к окну в гостиной, чтобы хоть как-то отвлечься.
Яркий погожий день клонился к насыщенному золотому закату, пусть за домами и не было видно солнца. Лиза глянула в сторону далекого квадратного окна квартиры Ули, ища там какое-нибудь движение: колыхание шторы или отблеск лампы. В последние дни девушка черпала призрачную надежду только из наблюдения за жилищем жениха, но сегодня свет у него не горел.
Ули еще в университете? Или у родителей? Или вообще топит печали в алкоголе, сидя с друзьями в баре «У Зигги»?
