Заработка постоянного не было, только доходы от редких частных пациентов, кому было плевать и на общественное мнение, и на прошлое Герхарда Шварца. Но таких было очень мало. Чету Шварц перестали приглашать в гости, их игнорировали соседи, а дети соседей периодически избивали Метью и всячески его унижали. Плохо к нему относились и в Хогвартсе. Причем особенно ярко выражали своё презрение именно чистокровные волшебники. Маглорождённым было плевать на Гриндевальда. Они про него почти ничего не знали, так как в Истории Магии эта война вообще не упоминалась.
Метью назло всем блестяще учился, но поступить в подмастерье к хоть какому-нибудь мастеру ему было не по карману, да и не взяли бы его. Поэтому он пошёл в Аврорат. Причин отказать ему у приемной комиссии не нашлось: отличные оценки в дипломе Хогвартса, прекрасная физическая форма — всё было при нём. Взять-то его взяли, но через одного из стажеров предупредили, что он никогда не дослужится до старшего аврора, не говоря о большей карьере. Метью этого было и не нужно. У него появилась стабильная, неплохая по размеру зарплата аврора, а ещё интересное увлечение. Он стал постоянным дежурным на входе для посетителей. Никто не любил эту работу, а Шварцу она очень понравилась. Он
568/690
получал огромное удовольствие, всячески затягивая процедуру проверки палочек, задавая разные ненужные вопросы, проводя дополнительные, не относящиеся к обязательным требованиям правил измерения. Жертвами он выбирал исключительно чистокровных магов и получал удовольствие от того, как они злились, но ничего поделать не могли.
Там, на входе, его и приметил мистер Матэмхэйн Орион Маккарти-Маунткэшел. Познакомился с Мэтью, узнал его историю и предложил за очень солидную сумму наказать одного из аристократов, по вине которого вся семья Матэмхэйна была лишена права на наследство. Шварц, чьи родители к тому времени оба скончались, и Метью подозревал, что это было самоубийство, ведь целителям ничего не стоит умереть так, что не останется никаких следов, охотно согласился. Блэки лично ничего ему не сделали, но именно такие, как они, разрушили счастье его семьи.
Внешность у Шварца была ничем не примечательная, и он отлично владел бытовым заклинанием смены цвета ткани, так как постоянно перекрашивал алый аврорский в черный, выходя из Министерства. И вот он, слившись с тенью, стоя за одной из колонн, бросает в лорда Ориона смертельное проклятье, а через минуту уже в красном появляется на месте происшествия со своими коллегами. Естественно, что никто и не подумал заподозрить в убийстве аврора, тем более, что смерть лорда Ориона признали естественной.
— Как бы ни была печальна история этого Шварца, мне его не жаль, — заявил Гарри. — Моё детство было ещё хуже, да и в Хогвартсе меня и травили, и бойкот мне объявляли, как только ни обзывали, а гриффиндорцы чуть с факультета не выгнали на четвёртом курсе. Я же не убил Дурслей, не возненавидел всех волшебников за то, что они меня не взяли к себе после смерти моих родителей. Он мой настоящий кровник: он убил лорда Ориона сознательно, специально, не сомневаясь, и не раскаивается, судя по его поведению, в этом сейчас. Он умрёт на алтаре рода Блэк во исполнение кровной мести. А потом придёт очередь Матэмхэйна, так как теперь я точно знаю, что он виновен.
569/690
Глава 77. Смерть убийцы Ориона
— Убийца лорда Ориона должен напоить своей кровью алтарь Блэков, молодой хозяин! — произнёс Кричер.
— Да, это абсолютно необходимо! — подтвердил слова домовика портрет лорда Арктуруса Блэка. — Я хотел бы просить лорда Бёрка и лорда Принца присутствовать на ритуале. Засвидетельствуете перед Магией право мести, а потом, если понадобится, перед другими волшебниками, что род Блэк был в своём праве.
Кричер первым отправился в Блэк-хаус, захватив с собой бессознательного Шварца. Гарри, Северус и Дуэйн перед тем, как последовать за ним, провели тщательное очищение своих тел и лишь потом переместились в гостиную родового гнезда Блэков.
— Сюда, хозяин и благородные лорды! — произнёс Кричер, который уже ждал их у скрытой двери, ведущей в подземелья, где располагался ритуальный зал.
Они спустились по лестнице и вошли в уже знакомый зал, где на камне рода их дожидался обездвиженный Кричером убийца.
— Что происходит? Кто вы такой? — почти истерически воскликнул Метью Шварц, глядя на Гарри и его спутников. Естественно, он его не узнавал. Из всех троих, кто сейчас стоял над ним, ему был знаком только директор Хогвартса. Он учился у него.
— Раскаиваетесь ли вы в совершённом вами убийстве лорда Блэка? — вместо ответа на вопросы Шварца спросил его Дуэйн. — Отрицать бесполезно, мы точно знаем, что лорда Ориона Блэка убили вы.
— Да вам-то какое дело? Я — аврор! Вы совершаете преступление, удерживая меня силой.
— Я — лорд Блэк-Поттер. И мне, конечно, есть дело. Я объявил кровную месть за смерти членов моего рода. И она должна свершиться.
