— Какого наказания вы требуете для Метью Шварца, лорд Блэк-Поттер? — задал ритуальный вопрос лорд Бёрк. Убийца явно ни в чём не раскаивался, пора была сразу переходить к ритуалу.
— Смерти. Он убил Ориона Арктуруса Блэка, — ответил лорд Блэк-Поттер, потом помолчал несколько секунд и добавил: — а также он отчасти виновен и в смерти леди Вальбурги Блэк, которая ненадолго пережила своего супруга, сломленная горем.
— Лорд Принц, вы подтверждаете то, что смерть убийцы исполнит кровную месть?
— Подтверждаю. Смерть лорда Блэка стала причиной многих трагичных событий, и род едва не пресёкся. Метью Шварц не заслуживает жизни, — произнёс Северус и, в свою очередь, задал вопрос Дуэйну. — Вы, лорд Бёрк, свидетельствуете перед Магией и волшебниками, что смерть этого волшебника есть акт кровной мести?
— Свидетельствую.
570/690
— Метью Шварц, пользуясь правом официально объявленной мной кровной мести, желая искупить пролитую кровь главы рода Блэк, Ориона Арктуруса Блэка, а также косвенную вину в смерти леди Вальбурги Блэк, которая не смогла пережить смерть супруга, я довожу до вашего сведения, что вы умрёте здесь и сейчас. Кровь за кровь!
— Вы все психи! Вам это не сойдёт с рук! Меня будут искать! — в отчаянии закричал Шварц.
— Прискорбно, что вы даже умереть не можете достойно, — вздохнул лорд Принц, накладывая на убийцу Силенцио.
На древнем алтаре рода, в сердце родового гнезда Блэков, лежал убийца лорда Ориона, чья душа была исполнена страха. Ритуальный зал был освещён мерцающими свечами, бросающими призрачные тени на древние каменные стены. Юный лорд Блэк-Поттер начал читать положенные для ритуала катрены, которые в переводе с древневаллийского звучали бы примерно так:
С изначальных времён такой закон,
Отнявший жизнь — своей платит он.
Только время серьёзней крови́.
Кровь врага пролить — Род, живи́!
Пусть в сердце убийцы страх ледяной.
Оглянись, смотри — я за тобой!
Призывает вас, предки, моя честь:
Придите, смотрите: вершится кровная месть!
Над трупом врага звучит моя песнь.
Разлетится по миру справедливая весть!
Убийца наказан, род Блэк отомщён,
Долг крови кровью был возмещён.
Напряжение в воздухе было очень ощутимо, казалось, что души предков пришли на зов и заполнили собой всё пространство ритуального зала.
Закончив читать катрены, Гарри передал книгу родовых ритуалов Дуэйну, а Северус протянул ему ониксовый атейм, чёрное лезвие которого было полностью покрыто рунами. Юный маг поднял древний кинжал, примериваясь для удара, готовясь вонзить его в сердце убийцы, чтобы свершить месть. Глаза Шварца наполнились отчаяньем и предчувствием неизбежного конца. И вот настал момент истины. Взмах, и лезвие ножа пронзило сердце убийцы. Темная густая кровь потекла на родовой камень, почти мгновенно впитываясь в него.
По залу пробежал ветерок, загасив некоторые из свечей и сильно поколебав пламя остальных. Дышать стало легче: духи предков одобрили свершившуюся месть и ушли.
Сердце Гарри стучало быстрее обычного, можно сказать, оно бухало, словно барабан, в унисон с мыслями, пришедшими к нему после смерти Шварца. В его глазах отражался блеск свечей, озаряющих алтарь, мёртвое тело врага Рода и его кровь. С одной стороны, чувство удовлетворения наполнило душу юного лорда: он совершил кровную месть, отомстил за смерть лорда Блэка. Но с другой стороны, он был в смятении. Гарри ещё не привык отнимать жизнь вот так, у безоружного, не
571/690
имеющего возможности сопротивляться. Да и видеть, как угасает свет в глазах того, кто закончил жизнь под его рукой, было страшно. Он задавался вопросом, сможет ли он, когда освободится от тяжкой ноши кровной мести, всё это забыть. Гарри казалось, что не только его руки, но и душа пропитывается кровью.
***
Грейнджер обдумала план, который, при определённой доле везения, позволит ей вернуться в Магическую Британию, и начала приводить его в исполнение.
В тишине своей уединённой комнаты Гермиона пыталась шить и вязать, собирая приданое для своего будущего малыша. Она сидела за старым столом, окружённая клубками ниток, спицами, крючками, отрезами ткани и иголками. Каждый раз, когда она пыталась сделать ровный шов при шитье, что-то шло не так. На нитках завязывались узлы, иголки выпадали из рук, ткань не ложилась так, как надо. Тогда она откладывала шитьё и бралась за вязание.
Гермиона брала в руки мягкую пряжу, собираясь связать детские пинетки, и тут её преследовали неудачи: петли оказывались или слишком тугими, или слишком свободными, а рисунок и размер не получались правильно. Грейнджер пыталась исправить ошибки, распуская и перевязывая петли, но все её усилия не приводили к успеху. Плоды её трудов выглядели неопрятно. Юная ведьма громко вздыхала и качала головой, признавая, что её таланты в рукоделии оставляют желать лучшего.
