Жаль, конечно, что способов убедить Гарри в том, что это его ребенок, не существовало, но хотя бы она будет здесь в безопасности, пока не решит, как поступить. Беспокоило то, что не было возможности потихоньку уйти отсюда в том случае, если она почувствует какую-то опасность для себя. Скорее всего, она была, просто Гермиона её ещё не обнаружила.
Ночь прошла для Грейнджер спокойно. Какой бы ни была погода за стенами замка, внутри всегда было тихо и тепло, а свежий морской воздух мгновенно усыплял, стоило лишь забраться в кровать. Утро началось с того, что Гермионе захотелось молока с булочками. Эльфы, если они тут и были другие, кроме противного Кричера, на её зов не пришли. Пришлось ей одеться и направится добывать всё самой. Она не знала, где точно здесь находится кухня, и, почувствовав в одном из коридоров запах кофе, пошла в ту сторону, но попала совсем не туда, куда ожидала, и была весьма удивлена тем, что услышала и увидела.
Стоя в тени одной из арок, Гермиона увидела Дамблдора, требовавшего что-то ему сказать или отдать у Одры, с которой она вчера обедала и ужинала, и Кэтрин, с ней она познакомилась раньше. Бывший директор Хогвартса не удивил её своими методами достижения цели. Именно у него она научилась тому, что главное — получить нужный результат, а то, какими способами это будет сделано — не очень-то и важно.
Неподалеку от Альбуса Грейнджер заметила Тонкс. Где-то в стороне слышались быстрые шаги и знакомые голоса. Дамблдор привел с собой ещё и близнецов Уизли. «Так себе команда, — подумала волшебница. — Одна неуравновешенная метаморфка и два жаждущих денег отморозка. Неужели у него не осталось, на кого опереться, из нормальных волшебников?»
— Где Тектоник и где Гарри? — наконец, Гермиона чётко расслышала слова Дамблдора. — Даю вам ещё один шанс избавиться от будущей боли.
Грейнджер сделала полшага вперед, чтобы лучше всё видеть и слышать.
Альбус дважды вскинул палочку, по очереди направляя её на каждую из сестёр, кастуя Жалящее заклинание. Его эффект был весьма неприятен. Одра и Кэтрин застонали, но ничего Дамблдору так и не сказали.
643/690
— Видимо, этой лёгкой боли недостаточно. Вы же любите друг друга, дорожите друг другом. Посмотрим, чья любовь сильнее. Секо! Секо!
Экс-директор порезал сестрам Норвич де Гастингс предплечья. Ущерб небольшой, но крови много. Кровь обычно пугает и сильных боевых магов, а уж впечатлительных молодых ведьм и подавно.
— Прекратите! Оставьте Кэтрин в покое! Вы же светлый маг, как вы можете творить такое! Мы ничего не знаем ни про какой Тектоник, а Гарри сейчас здесь нет. Он далеко и сегодня не появится.
Слова Одры вызвали совершенно не ту реакцию, на которую она рассчитывала. Почувствовав, что старшая кузина страдает больше не от собственных ран, а от вида мучений младшей, ещё одним лёгким Секо Дамблдор рассёк кожу на груди Кэтрин. На её светлой домашней одежде начало стремительно расползаться алое пятно.
Одра зарычала, как раненый зверь, извиваясь всем телом, пытаясь освободиться от пут.
Тонкс, пребывая в какой-то прострации, с отсутствующим видом поглядывала на происходящее за её спиной. Её больше всего интересовали камин и точка прибытия порт-ключей, в которой они оказались здесь сами. Если Шеклболт действительно должен быть с минуты на минуту, она убьёт его сразу. Не станет задавать никаких вопросов, узнавать, сожалеет ли он о смерти Ремуса, и всякую прочую чепуху, вдруг ещё передумает, или Кингсли воспользуется этим и сам на неё нападёт. Вторым любимым выражением её учителя Аластора Грюма, после «
— Одра, мне не больно, — тихо проговорила Кэтрин. — Не говори ему ничего.
— Не больно? — Альбус улыбнулся страшной сардонической улыбкой. — Круцио!
Крик Кэтрин эхом прокатился по коридорам замка. Гермионе захотелось немедленно бежать в свою комнату и запереться там. Как она раньше не замечала, что директор — настоящий маньяк и безумец? Да, он часто играл грязно, но так, уподобляясь Пожирателям Смерти, против которых они боролись?! Борода и очки, видимо, не давали разглядеть его настоящее лицо.
В этот момент все почувствовали изменение магического фона в зале. Это была работа порт-ключа. Тонкс радостно ухмыльнулась, направив палочку туда, где из воздушной ряби формировалась высокая мужская фигура в мантии.
— Авада Кедавра! — выкрикнула аврорша, едва дождавшись, когда контуры прибывшего станут чёткими, и только когда зелёный луч ударил переместившегося в грудь, она с ужасом поняла, что это не Шеклболт! Она убила кого-то со светлой кожей и чёрными волосами.
Тело погибшего упало спиной кверху, и понять, кто это был, Нимфадора не могла. В несколько прыжков она оказалась рядом с убитым и, перевернув его на спину, заорала:
— Это не Кингсли! Я убила Снейпа!
644/690
