— Как хорошо, что вы здесь, — одновременно со своим магическим бойфрендом произнесла Гермиона, глядя на Дамблдора. — Нам нужно срочно поговорить о Поттере.
— Ах, да! Вам всё удалось вчера на свадьбе? — уточнил Альбус.
— Ничего нам не удалось, — ответила злая на всех Джинни. — Он пришёл с какой-то фифой, танцевал только с ней, а когда не танцевал, не отходил ни на шаг и очень быстро просто нагло исчез.
— С фифой? Фифа, что это? — не понял Дамблдор.
— Фифа — это другая ведьма, — пояснила Гермиона. — Она была представлена как Кэтрин Норвич де Гастингс. Вы не слышали такой фамилии?
— Норвич де Гастингс… Слышал, конечно, но полагал, что они все погибли. Кэтрин, юная ведьма… Это может быть только дочь Роуз Мэллори... очень неожиданно… — Альбус произносил отдельные фразы, понятные только ему одному, как будто озвучивая вслух свои мысли.
166/690
— Альбус! — окликнула его Молли, и Дамблдор, выйдя из своих мыслей, произнёс:
— Род Норвич де Гастингс — вассалы рода Поттер. Последний глава рода Адам Уоррен Норвич де Гастингс скончался тогда же, когда и старшие Поттеры, лорд Карлус и леди Дорея. Видимо, это девушка его родственница, а значит, тоже вассал Поттеров. Получается, что они каким-то образом встретились, и, вероятно, Гарри пригласил её пойти с ним, а она согласилась из вежливости, так как не вижу ни одной причины, зачем бы ей это делать.
— Возможно, потому, что Поттер очень сильно изменился с тех пор, как мы его видели в последний раз? — произнесла Гермиона. — Он выглядит совершенно по-другому: хорошо прибавил в росте, раздался в плечах, приобрёл грациозность и уверенность в походке, осанке и жестах. У него исчезли очки, зато появилась аккуратная прическа и дорогая одежда. И ведьма эта была в явно очень дорогостоящем наряде.
— Да он разговаривал с нами, как с мусором! Меня, вообще, угрожал убить на дуэли! — взорвался, вскочив с дивана, Рон.
— Угрожал убить? Гарри? — сильно удивился Артур, который до этого подрёмывал, сдувая дыханием шёлковую кисточку колпака, которая то и дело падала ему на нос.
— Ну, не убить, — немного смутился Рон. — Он сказал, чтобы я его тёлке ничего не говорил, а то он вызовет меня на дуэль.
— Рон! Язык! Что за тёлка! — гаркнула Молли.
— Видимо, Рон сказал что-то неприятное спутнице Поттера, когда пытался пригласить её на танец. Потому она ему отказала, а Гарри так отреагировал, а потом просто ушёл, да? — подсказал Артур.
Джинни посмотрела на брата так, что если бы взглядом можно было бы сжечь, то на его месте уже находилась бы кучка пепла.
— Так вот кто сорвал весь план!
— Да причем здесь я! Поттер бы не стал с тобой танцевать. Видела, что было надето на его подруге, и во что разрядилась ты! Я бы и сам подумал о ведьме в таком платье невесть что! — отбрил сестру Рональд.
— Тихо! Замолчали все! — громко сказала миссис Уизли. — Что вчера было, то уже прошло. Это не изменить. Нужно не ссориться, а думать, как всё исправить.
— Сейчас, увы, нам думать некогда. Скоро начнется смена нашей гоблинской отработки, — устало заметила Гермиона.
Этим летом, когда она переехала ещё в старую Нору (после того, как отправила родителей в Австралию, предварительно лишив их памяти о себе), её вещи занесли в комнату Рона, который ей сообщил, что раз они собираются пожениться, когда всё закончится, то с этого момента будут жить, как муж и жена. Грейнджер, которая и так была старше всех почти на год, а постоянным использованием хроноворота на третьем курсе ещё ускорила развитие своего тела, ничего против не имела, давно испытывая потребность в сексуальной разрядке. Она и девственницей давно не была, лишившись невинности на четвёртом курсе, в
167/690
каюте Виктора Крама на корабле Дурмстранга. После этого она жила с болгарским любовником целый месяц, будучи у него в гостях летом того же года. Родители Виктора, видимо, не одобрили её как невестку, и больше домой её Виктор не приглашал.
Гермиона это поняла, так как дурой не была, но расставаться с таким шикарным и щедрым любовником, как Виктор, не спешила. Время от времени они встречались на каникулах, чтобы провести двух-трёхдневный сексуальный марафон в каком-нибудь тихом магловском месте, где никто из магов не смог бы их увидеть. Никто из знакомых Гермионы об этом не знал и знать был не должен, чтобы не проговориться Рону, который при своём высоком росте размер мужского достоинства имел весьма скромный, можно сказать, никакой.
