Машина притормозила. Из водительского окна показалась лысая макушка.
– Отвезите нас, пожалуйста, по новому адресу.
Не сказав Ане ни слова, Есения запрыгнула на переднее сиденье и, обернувшись, посмотрела на Костенко.
– По дороге все расскажу, – пояснила Вяземская.
Аня пожала плечами, поправив сумку с фотоаппаратом и объективами. Она привыкла к переменчивому настроению Есении и вовсе не испытывала злобы. Костенко знала, насколько важен для нее этот проект.
Такси тронулось с места, едва Аня успела захлопнуть дверцу. Непонятными закоулками они проезжали мимо зданий, пока Вяземская объясняла причины негодования. Еще одна любимая манера Есении – активные жестикуляция и мимика во время беседы. Она то и дело размахивала руками, поджимала губы, стискивала челюсти и впивалась глазами в кожаную подушку сиденья, поверх головы Ани. Бедный водитель, молчаливый и застенчивый, нелепо потирал лысую макушку, не зная, как реагировать. Дорога до кафе не заняла много времени, и, как позже заметила Аня, таксист был рад, что наконец-то сбросил с себя пассажирский груз.
В половине девятого подтянулись и модели в образах. Первая девушка, подготовленная к фотосъемке в кафе, была облачена в черное платье миди с пышной юбкой и открытыми плечами. Широкие лямки были опущены до ключиц, подчеркивая их остроту. Руки скрывали черные перчатки. Стиль нью-лук вписывался в интерьер кафе 50-х годов.
– Девочки, доброе утро, – поприветствовала моделей Аня. – Не будем терять времени. Вы, – она указала на моделей. Одна из них особенно выделялась в широкополой шляпе и с укладкой как у Мэрилин Монро, – пока отдыхайте. А ты, – обратилась она к первой модели, – встань, пожалуйста, туда.
Девушка подошла к высокой металлической черной клетке, прутья которой украшали статуэтки птиц. Левую ногу модель выставила вперед, одну руку согнула, а вторую отвела в сторону, будто бы пыталась придержать подол платья. Подбородок вздернулся, девушка сдержанно улыбалась. Аня попросила модель застыть, настраивая кадр, и сделала первый снимок. Что больше всего радовало Костенко, так это ее оживленность. Девушка отлично позировала, кадры выходили с первого раза. Не нужно было тратить время, советуя позу. За это стоило отдать должное Есении, не прогадавшей с выбором.
Съемка в кафе завершилась без четверти десять. Немного устав, Аня и Есения пропустили по кружке кофе, а затем двинулись в парк. Модель, стоя у бетонного забора, упиралась длинным зонтом в каменистую дорожку, излучая улыбку. Солнце слепило, отчего она натянула на лоб шляпу, прикрываясь от лучей. Костюм немного сковывал ее движения: крупный пояс укороченного пиджака с четвертным рукавом пережимал талию, а юбка-карандаш обтягивала ноги. Хоть день только начинался, температура воздуха стремительно росла, из-за чего модели приходилось постоянно промакивать лоб салфеткой и поправлять макияж. Роль подстраховочного визажиста взяла на себя Вяземская, и она была рада, когда локация сменилась: на набережной жара переносилась легче.
Пока Аня фотографировала, Есения сидела на лавочке под кронами пышных деревьев, отражающихся в воде. Она следила за временем, которого оставалось не так много, и по просьбе Костенко выбирала синнабоны, обещанные Даниилу за прикрытие перед шефом. Лишь изредка она подбегала к модели, чтобы припудрить нос, убрать лишний блеск с лица или поправить прическу.
– У нас осталось десять минут, – предупредила Есения, когда стрелка на часах приблизилась к половине двенадцатого.
Аня, глядя в камеру, ничего не ответила, продолжая щелкать. Сделав пару шагов назад и наклонив корпус вперед, она почувствовала, что нечаянно наступила кому-то на ногу.
– Про… – подскочила она на месте и осеклась, обернувшись. Фотоаппарат выпал из рук и повис на ремне.
Она застыла, приоткрыв рот. Перед ней стоял Коля. Живой. Настоящий. Это точно он. Молодой человек придерживал ее руками, чтобы не упала, и не отрываясь смотрел на нее. От его взгляда у Ани заныло в солнечном сплетении. Сердце затрепетало в груди. Волнение сковало тело. Она будто бы встретилась с призраком.
Шесть месяцев без Николая были несладкими, но Аня убеждала себя в том, что время залатает старые раны. Она не представляла их встречу и, более того, даже не мечтала о ней. Нервно сглатывая, она всматривалась в ничуть не изменившиеся черты и то сжимала, то разжимала губы. Не могла ничего сказать, будто лишилась дара речи.
Она скучала. Очень. В это мгновение Аня осознала, как сильно ей не хватало Николая. Его светлые мягкие волосы трепал ветер, на впалых скулах играли солнечные лучи, а пронзительный взгляд заставлял внутренности сжаться. Ясно-голубые, словно океан, глаза манили. И Аня задумалась, сколько же девушек в них утонуло. Правда, сколько? Точно она не знала. Но одной из неизвестного множества была она. Аня утонула в его глазах тогда и погибала в них сейчас. Они казались ей родными.
