Сдвинувшись с места, Аня приоткрыла ворота. Едва она их коснулась, ее будто прошибло током. Прошлое вспышками пронеслось в ее голове.
Аня согнулась пополам, жадно хватая ртом воздух. Проезжая по городу на такси, она не думала, что встреча с родительским домом обернется так. Ей казалось, что она вполне спокойно сможет открыть двери и переступить порог. Но коттедж не принимал ее, как и она его.
– Я же говорил, что лучше остановиться в «Хэмптоне», – пробормотал Даня, оставив чемоданы позади себя и схватив Аню за локоть, чтобы помочь ей удержать равновесие.
Аня вырвалась из его хватки и, повернувшись спиной к воротам, опустилась на землю. Стеклянным, невидящим взглядом она смотрела вперед. Тревога не уходила, как и не исчезал из памяти тот злосчастный день, когда она вернулась домой и застала отца повешенным.
Невроз никак не проходил, из-за него хотелось расчесать все тело, лишь бы унять боль. Она просидела молча несколько минут, пока Даниил не приподнял ее с земли и не обнял. Он ощущал, как она дрожит, поэтому сильнее прижал ее к себе и поглаживал по волосам.
– Успокойся, – шептал Сакович. – Прошлое тебя не настигнет. Тебе нечего тревожиться сейчас, твой враг гниет за решеткой.
– Знаю, – пересилив себя, сказала Костенко. – Я боюсь воспоминаний, которые нахлынули при виде этого дома. Знаю, я сама предложила сюда приехать, чтобы избавиться от своих кошмаров. Но, кажется, не была готова к этому.
– Хочешь поехать в гостиницу?
Аня покачала головой. Как бы ей ни было страшно и как бы сильно ей ни хотелось отсюда сбежать, она оставалась неподвижной.
– Дай мне пять минут, и я зайду в этот дом.
Открыть входную дверь самостоятельно Аня не смогла: так тряслись руки, что связка ключей падала на крыльцо несколько раз. Ее уже не тошнило, легкие не сковывало от страха, в голове не всплывали сцены с отцом и с Морозовым. Однако остатки тревоги по-прежнему сопровождали ее.
– Давай я, – предложил Даниил, когда Аня в очередной раз попыталась просунуть ключ в замочную скважину.
Костенко без особого сопротивления вложила связку в его ладонь и прижалась спиной к прохладному фасаду коттеджа.
Когда дверь распахнулась, первым переступил порог Даня. Он огляделся по сторонам в поисках выключателя и, найдя его, зажег свет. Небольшой коридор оказался пустым: не было там ни обуви на полке, ни одежды на крючках, прибитых к стене. Для Даниила это было нормально, но у Ани сжалось сердце. Некогда здесь висела верхняя одежда отца, а на нижней полке стояли всегда вычищенные туфли. Аня на миг даже ощутила запах, который исходил от него, когда он возвращался из офиса: терпкий кофе с примесью корицы.
– Ты в порядке? – взглянув на озабоченное лицо Костенко, поинтересовался Сакович. Его рука легла на девичье плечо.
– Д-да, – неуверенно ответила Аня. Увидев, как Даниил наклонился, чтобы разуться, добавила: – Не стоит. Здесь все равно пыльно.
Даня пожал плечами и прошел вслед за ней.
В доме действительно было пыльно. Хоть кто-то и ухаживал за территорией коттеджа (подстригал кустарники, косил траву и выметал вымощенные цветным камнем дорожки), ничья нога не переступала порог дома больше года. Мебель была накрыта целлофаном, поднимая который Аня увидела, как в воздухе клубится пыль. Она ступала по напольному покрытию, повсюду зажигая свет и снимая пленку с мебели, и чувствовала, как каждый шаг отдается непонятным ощущением в области сердца.
