— Так из Сирии! Довелось ведь мне повоевать с теми же узбеками бок о бок, — Горюнов усмехнулся. — В бою не самые успешные бойцы. Хоронить тоже их доводилось. Вот от них я и узнал, что, к примеру, их вербовщики получали от ДАИШ тысяч по десять баксов. Это за не обкатанных-то бойцов. Вот они и гибли пачками. Опытные тоже встречались, но за них платили и по тридцать тысяч. А чаще их вербуют уже у нас. В России, я имею в виду, из простых рабочих парней. И в Турции.
— Так, мы что-то углубились в детали, — Уваров тряхнул головой. — Давай вернемся к нашей прелестной незнакомке… Кофе хочешь? — Он взглянул на подоконник, где стояла кофе-машина. — Только сделай сам и мне заодно.
Горюнов охотно кивнул и, уже когда машина зашумела и забулькала, задумчиво сказал:
— Допустим. Допустим есть шанс отловить ее в Сирии. Но это вилами по воде. Она ведь шурует где-нибудь в районе Идлиба и вряд ли сунется на территории неподконтрольные боевикам. Не самоубийца же. Скорее всего, попала туда через Турцию, туда и уйдет.
— Сирийцы потихоньку поддавливают эту зону, освобождают населенные пункты, в их фильтры попадают беженцы.
— И где гарантия, что в это сито попадет она? Разве что решит нам сделать подарок. В таком случае ей надо обернуться в подарочную бумагу и замотаться атласной лентой с бантиком, — хохотнул Горюнов. — А вот если бы знать, где она сейчас, вынудить переместиться в тот район, который атакуют сирийцы, тогда можно будет сидеть и ждать, что она попытается уйти в толпе беженцев.
— Это реально? — Уваров принял чашку из рук полковника и поглядел на него с надеждой.
— «Нет в мире таких крепостей, которые не могли бы взять большевики», — вспомнил Сталинское изречение Горюнов, прикидывая, как бы ему побыстрее связаться с Ясемом Тареком, минуя свой бывший Центр в лице генерала Александрова. У Петра была агентура, о которой не знал ни прежний Центр, ни нынешнее его руководство из УБТ. Так было всегда. С самого начала службы в Ираке, в Турции, да и сейчас уже появились новые люди на горизонте, в Сирии. В случае предательства эта скрытность раньше, на прежней нелегальной службе, позволяла сохранить агентуру, не потерять всю сеть разом.
Но по здравому размышлению Петр решил все же посетить с деловым и личным визитом бывшего шефа, попытаться выудить дополнительные сведения о Хатиме, а заодно прояснить личный вопрос, касающийся Мансура — сына Петра, родившегося от турецкой курдянки Дилар.
— Ты кладезь цитат, пословиц и поговорок, тебя надо отправить на преподавательскую работу в Академию делиться опытом с молодежью. Хватит тебе уже сидеть в окопах, — поддел его Уваров, которому поднадоела ирония и ерничанье полковника. — Ну что у тебя лицо вытянулось? Не все же тебе шутки шутить… Соберись, Петр Дмитрич, нам нужен алгоритм действий по этой Джанант, если тут вообще можно что-то выловить. А не твоя самодеятельность. Проанализируй все. Доложи мне в кратчайшие сроки.
— Есть, — кивнул Горюнов. — Проанализирую. — Он прекрасно знал, чего Уваров ждет от него. Затем и вызвал в Москву. Чтобы Петр по своим каналам узнал то, чего нет ни в стенограмме, ни в сопроводительной справке. — Может, чтобы я побыстрее «анализировал», дадите мне машину?
Уваров улыбнулся и поднял трубку телефона. Но тут же, спохватившись, вспомнил:
— Ты оружие сдал? Не вздумай тащить его домой! Тут тебе не Сирия. И что там у тебя за история с квартирами в Латакии? Эти твои перемещения в одиночку по стране… Ты уже несколько лет контрразведчик, а ведешь себя все равно как нелегал. Случись с тобой что, мы месяцами отписываться будем, в лучшем случае… А то и, — он смахнул с плеча невидимые глазу на гражданском пиджаке звездочки. — Иди, сдай стволы в оружейку. Машина тебя там подождет и домой доставит. Думаешь, он тебя примет?
— Хм! — непонятно для Уварова отреагировал полковник и вышел из кабинета, подумав, что Зорова пора приструнить.
Когда Горюнов вынужденно перевелся из нелегальной службы в ФСБ, Зоров, ставший его подчиненным, какое-то время направлял полковника в русло новых правил в рамках работы контрразведки и очевидно обо всем детально докладывал руководству, приглядывая за своим своенравным шефом.
Они с Мироном работали уже несколько лет и пора было Зорову перестать отчитываться через голову начальника направления, работающего по ИГ. Но судя по тому, чем попрекал Горюнова генерал, Мирон жаловался на несоблюдение инструкций по безопасности. «Заботливый, сукин сын», — подумал о Зорове полковник, предвкушая, как возьмет его за жабры, когда доберется до майора в Хмеймиме.
По дороге к Александрову в генеральской машине Горюнов задремал, поразмыслив и решив, что неплохо в сущности быть генералом. Он так угрелся и удобно устроился на генеральском месте, что водитель его с трудом растолкал, когда они приехали.
Едва долговязая фигура Горюнова возникла в приемной Александрова, помощник генерала стремглав выбежал из-за письменного стола и с любезным выражением гладковыбритого скуластого лица замер перед ним. Петр помнил, что Александров называл его Витей и что он майор.
