Когда он приехал, оказалось, что арестная команда уже в сборе и ждали только его. Десять городовых при двух околоточных (один из них – Делекторский) погрузились на полицейский катер. Васильев и Лыков шли за начальство. Полицмейстер слегка нервничал. Никита Никитич же равнодушно крутил ус и докладывал питерцу о результатах обыска. Они оказались невелики: нашелся воротник из камчатского бобра, который вынесли из кладовой наследников Архиереева. Улика говорила, что Автоклава связана с бандой обратников. Это позволяло прижать бабу и заставить говорить. Никакой другой добычи обыск не дал.
Закончив рапорт, Делекторский отошел в сторону. Его место занял Алексей Иванович и стал рассказывать о проплывавших мимо пейзажах. Волга напротив Казани как раз делала поворот на юг. Новое направление она сохраняла отсюда и до Каспийского моря. Высокий правый берег был красив, а левый уныл и однообразен.
– Вон, видите протоку за Верхним Услоном? Это Козья Воложка, тоже место зимовки судов. За ней – Нижне-Услонский затон. А там начинается Матюшкинский плес.
– А наш затон на левом берегу?
– Да. Он появится через час-полтора. Увидим село Ташевку, а затон аккурат напротив.
– Почему он называется Соляная Воложка?
– Там раньше зимовали суда, груженные солью из Баскунчака, – пояснил надворный советник. – Теперь же ставят нефтяной караван. Соляная Воложка очень удобна для зимовки. Она отделена от Волги песчаной косой, в которой землечерпательницы в нужное время копают проход. Длина затона – пятьсот саженей, ширина достигает восьмидесяти. Главное, нет опасности для зимующих судов во время ледохода.
– А сейчас, в конце августа, там что?
– Сейчас идет подготовка к холодам. Небольшое селение, где живет человек сто.
– Как же банда прячется в таком малолюдном месте? – удивился сыщик. – Они ведь все на виду.
– Сунули в лапу уряднику и в ус не дуют, – предположил полицмейстер. – Ну Кобеко ему задаст!
Однако полицейские хлопнули по пустому месту. Каторжник был прописан на постоялом дворе Бочарова. Хозяин рассказал, что жили у него одиннадцать человек, в том числе парень по фамилии Героев. Но они съехали две недели назад. Перебрались в Казань, а куда именно, ему неизвестно. Жили тихо, по-семейному: шестеро мужчин и пять молодых баб. Чем занимались мужчины? Да вроде по торговой части. Отлучались иногда в Казань. Утром уплывали, на другой день возвращались. С товаром всяким: меха, мануфактура… Платили без задержек, хорошие постояльцы, побольше бы таких. Пили в меру и не скандалили, потому как главный из них больно был строг. Как фамилия главного? Все звали его Варехой.
Алексей Николаевич выслушал хозяина постоялого двора, а потом приказал ему небрежно:
– Давай их адрес в Казани.
– Я же говорил, что не знаю!
– Да? А куда ты им почту пересылал?
– Какую почту?
Сыщик взял Бочарова за ухо и процедил сквозь зубы:
– Слышь, ты, дядя. Или даешь адрес, и тогда мы тебя оставляем, а увидимся только в суде, где ты будешь свидетелем. Или я сам его найду, но тогда плывешь с нами. Посадим в острог.
– За что?!
– …и будем там держать, пока идет следствие. Это дело долгое, к весне только управятся. Как укрывателю разбойников, дадут тебе немного. Года четыре, не больше. Ну?
Хозяин тут же извлек из Псалтыря листок бумаги и протянул сыщику. Подошли с двух сторон Васильев и Делекторский. Зауряд-прапорщик прочитал:
– Номера «Маньчжурия» на Проломной улице, для передачи Шипову. Однако! Не может же банда, которую ищет вся полиция, жить в центре города.
– Это промежуточный почтовый ящик, – пояснил коллежский советник. – Оттуда носят корреспонденцию по настоящему адресу. Ну, попались ребята!
И снова обратился к Бочарову:
– Теперь давай письмо.
– Э-э…
– Где оно у тебя, за божницей?
Хозяин вздохнул, словно собирался лезть на Голгофу. Потом подошел к божнице, вынул оттуда конверт и отдал сыщику. Лыков покрутил его в руках и продолжил расспросы:
– Кто передает письма?
– Почтовик.
– Один и тот же или разные?
– Когда как.
– Что за это положено почтовику?
– Пятиалтынный.
Сыщик опять взял хозяина за ухо. Васильев и Делекторский глядели во все глаза, учились.
– Ты краденое у них покупал?
Мужик всхлипнул и кивнул.
– За это полагаются арестантские роты.
– А… искупить бы как-нито…
– Это если их высокоблагородие господин полицмейстер захотят. Будешь тут его ушами и глазами, тогда, может, и пощадит… – сказал Лыков.
Надворный советник важно заявил:
– Завтра в полдень чтобы был у меня. Стану судьбу твою решать.
– Слушаюсь!
Дальше машина сыска закрутилась с большой скоростью. Полицейский катер на всех парах вернулся в город. Алексей Николаевич вошел в кабинет полицмейстера с конвертом в руках. Туда набились полицмейстер, супруги Ловейко и околоточный надзиратель Делекторский.
– Вскрывать почту умеете? – спросил у них сыщик. – Чтобы оставалось незаметно.
– Нет, – ответил за всех Васильев.
– Могу научить.
– Научите меня, Алексей Николаевич, – попросила дама. – Может пригодиться.
– Тогда несите клей, кисточку, тонкую спицу и бензинку. А вы, господа, приготовьте фотографический аппарат.
