- Вика. – Он протянул ко мне руки, а я не отодвинулась. Только в глаза ему старалась не смотреть, чтобы Андрей не понял так сразу, что в душе я уже готова сдаться. Уже сдалась. Только от одного звука его вкрадчивого голоса, я готова сдаться. Я делала один короткий вдох за другим, стояла, будто опьянённая ароматом его одеколона, его собственным запахом, жаром, исходившим от его тела, от его рук, которыми он меня касался. – Я, правда, не хочу тебя терять. Мне, правда, хорошо с тобой. Спокойно. Я понимаю, что сейчас не тот момент – ни у тебя, ни у меня. И, наверное, ты права, всё слишком быстро, и, может быть, мы торопимся. Но я хочу тебя задержать здесь, ищу причины.
- Я же здесь, Андрюш.
- Здесь, - согласился он. Едва заметно хмыкнул. – Но только и думаешь, когда тебе удастся сбежать. О том, что тебе нужно делать без меня, как устраивать свою жизнь. А я не хочу, чтобы ты её устраивала, - неожиданно выдал он.
Я всё-таки голову вскинула, глянула ему в лицо. Переспросила:
- Вот так вот?
- Вот так вот, - кивнул он. Голову наклонил, я решила, что он собирается меня поцеловать, но вместо этого Андрей больно прижался лбом к моему лбу. Получилось так, что мы застыли, глядя друг другу в глаза. – Останься со мной, - попросил он.
Мне показалось, что я молчала очень долго. Затем закрыла глаза, осторожно выдохнула. И кивнула, пообещав:
- Останусь.
ГЛАВА 12
Наше одиночество с Андреем долго не продлилось. Хотя, может быть, и к лучшему. После того, как он попросил меня остаться с ним, всерьез обдумать наши отношения, мы оба замолчали. Будто боясь снова потревожить эту тему. Остаток вечера прошёл в каких-то пространных разговорах на отстранённые темы, мы, казалось, даже коснуться друг друга боялись. И спать легли в тишине, не прикасаясь друг к другу. Оба были словно не на шутку призадумавшиеся, но, кажется, от принятого решения никто из нас отступать не собирался. Мы лишь собирались с мыслями. Например, я пыталась представить последствия принятого мной решения остаться. Старалась обдумать то, что Андрей мне пообещал. Наши с ним отношения, и как, в таком случае, может сложиться моя жизнь. Ведь перемены обещали быть глобальными. Мне придётся поменять работу, сорваться с привычного, насиженного, стабильного места. Устроиться где-то жить… в своём городе или в Москве, что уже само по себе меня пугает. Ничего удивительного, что я долго не спала, лежала, сунув ладонь под щёку, и понимала, что теряюсь в обрушившемся на меня ворохе мыслей. Особенно меня волновало то, как я объясню родителям свои отношения с Андреем. Они точно будут не в восторге. И если отец попробует понять, хотя и станет переживать, то объяснить маме мотивы наших отношений, будет попросту невозможно.
В общем, этой ночью мне было о чём подумать. Я раз за разом задавала себе один и тот же вопрос: правильно ли я поступаю? И если сердце неизменно твердило мне в ответ: «да, правильно, ты же этого хочешь», то разум подсовывал одно сомнение за другим. А от сомнений появлялся страх.
Утром Андрей снова предложил сходить искупаться на озеро. Мы успели позавтракать, выпить кофе, да и утро выдалось жаркое. А день и вовсе обещал быть удушливым. И мы отправились к воде. Провели там больше часа. Андрей несколько раз залезал в воду, а я после первого прохладного, бодрящего купания, лежала на травке и наслаждалась своими ощущениями, больше напоминающими эйфорию. Если честно, мы даже не слышали звука подъехавшей машины. И только когда вернулись на территорию дома, через калитку на заднем дворе, поняли, что мы уже не одни. В первый момент я услышала детский плач, причём не маленького ребёнка, который быстро стих, а после уже голоса взрослых. Я невольно сбилась с шага, на Андрея взглянула, а тот напоказ вздохнул.
- Гришка с семейством пожаловал.
Конечно, в этом событии не было чего-то ужасного или экстраординарного. Андрей ещё вчера говорил мне о том, что его младший брат временами любит приезжать сюда с женой и детьми, но каждый момент, когда я оказывалась рядом с Гришей, ожидаемо или случайно, заставлял меня внутренне замереть. Я ничего не могла с собой поделать, я ловила себя на том, что начинаю вглядываться в его лицо, пытаюсь что-то увидеть в его глазах, понять, о чём он думает и что может скрывать. Конечно, понимаю, что ничего не узнаю и не угадаю, что можно прочитать по лицу чужого человека, правда? Но близкое Гришино присутствие не давало мне покоя, не давало мне дышать. Хотелось подойти, вцепиться в него и потребовать ответы на все вопросы, которые накопились за долгие годы у меня и моих родителей. Ведь кто-то должен ответить за исчезновение моей сестры, за нашу разбитую семью, за нарушенную психику родителей, которые день за днём, месяц за месяцем долгие годы ждут возвращения своей дочери домой.
