Тира честно слушала, держалась, сколько могла, но ее все же сорвало.
– Заботься о своих делах, Торсвег. И о том, чтобы тебя с теплого места не вышибли, а со своей жизнью я без всяких тут разберусь.
Намек был более, чем понятен. И мужчина не выдержал, словно маска с лица упала.
– Приползешь еще, сапоги мне целовать, дрянь сопливая…
Тира пожала плечами. Такой вариант тоже был возможен, но…
– Почему бы нам тогда и не поговорить?
Эльг медленно встал.
Громадный, краснорожий, кулаки сжимаются и разжимаются, есть чего испугаться. Тира смотрела с полным равнодушием. Она уже знала, если ее попробуют схватить, она будет бить насмерть. Ответит потом на суде.
Даже – на божьем.
Иначе ей с этим человеком никак не справиться. Честный бой – для честных людей, а для таких – кинжал в печень.
Но Эльг плюнул на гальку, да и пошел прочь.
И только тогда Тира позволила себе расслабиться.
И почему его так заело? Что случилось?
Не понять… посоветоваться бы с кем? Разве что с мамой? Тоже дело… только чуть попозже. Дайте ей еще час-другой наедине с морем.
***
Для людей на Вирме расстояния большие, своими-то ногами, да по холмам, по камням, по взгорьям. А голубям – проще. Они по прямой летают, им ходить не надо.
Вечером прилетел один голубь, утром улетел другой… обычное дело.
Да и в записках ничего такого не было, вроде как. Приставленные к голубятне люди, хоть и проглядели их (работа такая), но по назначению отдали.
Птицы несли на своих крыльях смерть. Безобидные почтовые голуби…
– Мам, а что ты наденешь?
Маскарадный костюм у Лилиан был один, использовался он только в Ативерне, значит, можно его без зазрения совести надеть и в Уэльстере. Благо, девочки упаковали.
Тот самый.
Летучая мышь.
Его-то Лиля и продемонстрировала дочери.
– Мам, а можно мне у Руты на ночь остаться?
На минуту графиня Иртон задумалась.
С одной стороны – эввиры, все же.
С другой? Да что там может грозить Миранде? При четырех вирманах в охране и двух собаках, которые одной улыбкой стадо гопников разгонят. И с Джерисоном им надо будет поговорить…
Ладно.
Если быть до конца честной сама с собой, Лиле действительно хотелось прояснить все с Джерисоном. И посмотреть, как он будет реагировать на ту самую незнакомку.
Ту самую…
Чем хорош «летучемышиный костюм», это своей универсальностью. Лиля могла его легко переделать по своему желанию. Лиля так и собиралась сделать.
Мужчины так устроены, они не воспринимают детали одежды, они видят весь образ в целом. Красиво, хорошо одета женщина – они это скажут. А вот сказать, что «она была в зеленом платье, на рукавах белая отделка, ханганская тесьма, эльванский платок, шитый золотой нитью…».
На это способны единицы, к которым Джерисон не относился.
Платье можно было оставить то же самое, а вот «мышку» поменять на «кошку». Сделать шпильки с «ушками», перчатки с «коготками», маску в виде кошачьей мордочки… да, и украшения из «кошачьего глаза». Очень к месту. Зеленоватый такой…
В нужный момент все это меняется минуты за три-четыре. Главное – наличие укромного места, зеркало – желательно, но Лиля взяла с собой сумочку. Маленькую, изящную, чтобы можно было пристегнуть к поясу, на время танцев.
Что берут с собой на бал благородные дамы?
Как обычно – зеркало, нюхательная соль, гребешок, несколько шпилек… Лиля прибавила сюда же иголку, с намотанной на нее черной ниткой, мало ли что? Цепанут так платье, и ходи до конца вечера с дыркой?
И – уже для себя, фактически мини-аптечка.
Пакетик с активированным углем, с рвотным корнем, скальпель – оба небольшие, с ладошку, но и такие могут быть незаменимы, и скрутка бинта, плотно залитого воском.
Места все это добро почти не занимает, можно все, кроме скальпеля и пинцета рассовать по карманам, что там – два пакетика с ладошку и такой же бинт, разве что чуть потолще. Из него и ниток можно надергать, если что шить придется. Стерильно.
Иголка есть, прибавить еще небольшой флакон со спиртом?
Нет, ни к чему. Вино есть везде, мед, для первичного обеззараживания и этого хватит.
Паранойя?
А Джерисон, которого вот так, во дворце и отравили? Если бы Тахир им сразу не занялся, не было бы у Лили сейчас мужа. Или был бы, но кто-то другой.
Как говорят мудрые, здоровая паранойя – залог здоровья параноика. Вот и не будем с ними спорить, себе дороже встанет.
Как еще с Джерисоном отношения сложатся…
– Мам? – напомнила о себе Мири.
– Я не против, детка.
– И с папой поговоришь?
– Обязательно.
– Мам, я тебя обожаю!
– И я тебя тоже люблю, солнышко мое.
И обе – и графиня, и виконтесса Иртон, были совершенно искренними.
***
За Мирандой прислали карету ближе к обеду, часам к двум. Рута приехала лично, и нашла время, чтобы зайти к Лилиан.
Графиня Иртон как раз укладывала волосы.
– Ваше сиятельство…
– Рута, – улыбнулась Лиля. Попробовала встать с места, но негодующий вопль Ирэны тут же вернул ее обратно. – Рада тебя видеть. Как вы?
– Осваиваемся на новом месте, ваше сиятельство.
Лиля улыбнулась девушке.
– Если будут проблемы, надеюсь, ты не станешь их скрывать?
