Вся площадь, несмотря на ночное время, была заполнена сельчанами. Никто не остался в стороне. Пропавшие дети каждому приходились если не ближней, то дальней родней. Староста громко рассказывал всем о том что они обнаружили и о свидетельских показаниях, моих и Малея. Ропот все нарастал и нарастал, и в один миг плотину прорвало. Толпа кинулась на Шейну, раздирая и калеча ее плоть и негодуя от праведного гнева, что их детей и близких сгубила та, которой искренне верили и доверяли. Я стояла в стороне и молча наблюдала, своё наказание от меня старуха уже получила, а после сегодняшнего народного суда, не думаю что она выживет. И я была права, на утро на площади все так же валялся хладный труп бывшей ведьмы. Хоронить ее не стали, а выбросили подальше от деревни в овраг. А мне пришлось еще на несколько дней задержаться в деревне, проследить за выздоровлением Малея. Так как и дом бывшей ведьмы, разъяренная толпа в запале сожгла, меня позвала к себе в дом мать Малея, Согдана. Сейчас, когда ее сын нашелся, женщина стала стремительно поправляться и не переставала лучиться радостью. Они с мужем неустанно благодарили меня, пока я им на запретила возвращаться к этой теме. Но и после этого, они клятвенно пообещали, что если в будущем Богини пошлют им дочку, назовут ее моим именем. Эх, чувствую, что через несколько лет, Дентея - будет самым распространённым именем вдоль северной границы Ламании. Потому что таких клятв я уже услышала не один десяток.
Сегодня утром, я вышла на улицу, желая помочь Согдане, и принести воду с колодца, пока она хлопотала на кухне, муж ее с раннего утра ушел в поле, А Малей пока еще лежит, восстанавливается.
Деревенские кумушки у колодца, почтительно расступились, пропуская меня вперед, за спиной я слышала их шепотки: - Молодец, магичка, не побоялась, такую черную ведьму раскатала.
Когда я поднимала ведро, наполненное ледяной колодезной водой, к нашему кружку подбежала бабка Фронья.
- Бабы, что делается то, - заголосила она, взмахивая руками. И только когда к ней повернули головы все присутствующие, продолжила. – Нет больше гиблого леса!
- Как нет? Куда ж он делся то? Да что ты мелешь?- посыпалось с разных сторон.
- Гиблого нет, а вот плодородный, как в нашем детстве появился! Вышла я значит сегодня за огород, хворосту для растопки набрать, а глядь, и нету ни бурелома, ни колючих зарослей терновника, ни ядовитого борщевика, а на их месте поляна цветущая, ровная, усыпанная грибами да ягодами. Полный подол набрала, пожалела, что корзину с собой не взяла.
Бабы тут же побросали ведра, и прихватив корзины, побежали в лес. Уже вечером за ужином, Согдана рассказала мне продолжение истории. Все кто убежал в лес, вернулись с полными корзинами, жутко довольные, давненько мы тут грибов не видели, не было их, как и лесных ягод. Теперь народ в деревне говорит, что из-за черных дел Шейны, - на имени ведьмы лицо Согдианы брезгливо поморщилось, - сам лес от нас отвернулся.
- Может они и правы, - ответила задумчиво я, а сама подумала: «Значит Аук, постепенно принимает свое наследие, надеюсь вместе с Аллоирой они быстро наведут порядок».
Малей шел на поправку семимильными шагами, и моя помощь ему больше была не нужна. Поэтому попрощавшись с сельчанами, я двинулась дальше.
Глава 19.
Деревня Соловки.
