По приговору звезд полностью

П р о х о ж и й  в  с е р о й  о д е ж д е. Нет, он вообще-то хороший человек, наш падишах. Строит каналы, поощряет торговлю, но вот насчет казней — тут у него, действительно, что-то не того… не получается. При шахе Аббасе, бывало, придешь на площадь по своим торговым делам, а на крепостных башнях висят обезглавленные тела, стервятники над ними вьются, жутко, но красиво. А сейчас… скучновато стало!

М и р а х у р. Ты прав, прохожий! Ушел страх, пришла скука!

Подошел  п о э т.

П о э т. Наш новый шах ничего не понимает в стихах. Он полный невежда, он даже не способен оду отличить от дифирамба, у него нет вкуса. Да и откуда взяться вкусу у шорника! Он привык дружить с дратвой, а не с рифмой!

М и р з а  Г а б и б. Ваша речь дышит мудростью.

М и р а х у р. Это же наш старший стихотворец.

М и р з а  Г а б и б. Послушай, стихотворец, что с тобой стало? Ты похудел и осунулся, тебя узнать нельзя.

П о э т.

С т а р ш и й  с ы щ и к. Отличная эпиграмма!

На площади появляется  А х у н д  С а м е д.

Ахунд Самед! Молла! Идите сюда, к нам!

Молла подходит.

М и р з а  Г а б и б. Привет тебе, Ахунд! Как твое здоровье? Прошли приступы?

А х у н д  С а м е д. Мне лучше, слава аллаху!

М и р з а  Г а б и б. Эх, молла, молла! Ведь это ты нас всех вовлек в такую беду!

А х у н д  С а м е д. Почему я?

М и р а х у р. Ты подсказал шаху Аббасу имя шорника, когда он искал, кого бы посадить на свой трон!

А х у н д  С а м е д (сокрушаясь). Да, да, это я сделал, старый глупец, околеть мне без покаяния!

М и р а х у р. Можешь искупить свой грех.

Издали доносится песня «Шахсей-вахсей»[2].

А х у н д  С а м е д. Слышите? Это мои люди поют.

М и р з а  Г а б и б. Не время сейчас распевать «Шахсей-вахсей». Надо плакать не по имамам, убитым несколько сот лет тому назад, а по злосчастной доле, доставшейся нам, живым!..

А х у н д  С а м е д. Терпение, мирза Габиб, терпение! Слушай.

Песня «Шахсей-вахсей» звучит громче, с фанатической силой.

А х у н д  С а м е д. Они идут к дворцу. Я послал их туда!

С т а р ш и й  с ы щ и к. Ты искупил свой грех, молла! Берите мечи! Все берите мечи! Настал час суда.

Появляется  С а л и м а, одетая воином, с ней  в и з и р и, бежавшие из темницы, с т а р ш и й  з в е з д о ч е т  и  М о в л а н е.

С а л и м а. Что вы стоите, мужчины! Надо спасать шахство!

М и р з а  Г а б и б. Мы готовы, госпожа! Веди нас!

С а л и м а. Мы возьмем дворец приступом. Смерть шорнику!

М и р а х у р. Дворец охраняют пушки.

С а л и м а. Пушкари подчиняются Багир-хану, командиру шахских всадников. Заман-хан, как вы думаете, Багир-хан будет нам сопротивляться?!

З а м а н - х а н. Он мой верный пес, госпожа, он поступит так, как я прикажу ему.

А х у н д  С а м е д. Позволено будет мне спросить, кого мы возведем на престол?

З а м а н - х а н. Одного из принцев династии. Там будет видно!

А х у н д  С а м е д. В том-то и дело, что не видно. Шах Аббас, да пребудет его душа в раю, одну половину своих родных и двоюродных братьев перебил, а другую ослепил!

С а л и м а. Мы восстановим на престоле самого шаха Аббаса.

З а м а н - х а н. Да, таков был его замысел. Что ты скажешь, Мовлане?

М о в л а н е. Сколько ни ищите, лучшего для вас… для нас шаха вы не найдете! Я тоже за Аббаса!

З а м а н - х а н. Но где он?

С т а р ш и й  с ы щ и к. Я знаю где!

Появляется  ш а х  А б б а с  в одежде дервиша.

Вот он.

Ш а х  А б б а с. Здравствуйте, господа! Привет вам, милостивые государи!

З а м а н - х а н. Мой шах! (Кланяется.)

В с е. Да здравствует шах Аббас! (Низко кланяются.)

З а м а н - х а н. Всемогущий, веди нас во дворец! Смерть шорнику!

А б б а с. Какой сегодня день?

М и р а х у р. Двадцать шестой после новруза, владыка!

М о в л а н е. Начинайте, мой шах. Звезды столкнулись!

А б б а с. Вперед, за мной — во дворец!

Крики: «Смерть шорнику!» «Да здравствует шах Аббас!»

Площадь пустеет.

З а н а в е с.