Советник посольства, проверяя на ходу последнюю страницу, вбежал к послам. Номура схватил страницу, запихнул ее в папку и, вкладывая папку в портфель, заковылял к лестнице. Советник накинул на плечи адмирала пальто, кто-то из чиновников подскочил к послу со шляпой, но тот отмахнулся. Когда Номура усаживался в машину рядом с Курусу, подбежали с перепуганными лицами секретарь-драгоман и старшая горничная. В руках у горничной были ботинки Номура чуть было не поехал к Хэллу в шлепанцах. С помощью горничной адмирал надел и зашнуровал ботинки. Курусу вдруг стал хлопать себя по карманам обнаружил, что нет платка. Номура сердито крякнул и приказал шоферу ехать.
Послы прибыли в государственный департамент в начале третьего. Их заставили ждать 20 минут. За это время государственный секретарь закончил чтение последней сводки с полным текстом документа, который ему должны были вручить японские послы.
Войдя в кабинет Хэлла, послы молча поклонились и подошли к столу. Хэлл молча показал им на кресла, и они сели. Номура открыл портфель, извлек папку и протянул ее Хэллу. Тот раскрыл папку, сделал вид, что читает текст, небрежно перелистал страницы меморандума и, захлопнув папку, слегка дрожащим голосом произнес:
– За полвека моей государственной деятельности я не видел еще подобного документа, наполненного таким количеством… – он вдохнул воздух и посмотрел в упор на адмирала, – гнусной лжи и грубых искажений.
Хэлл слегка привстал и дернул подбородком. Послы поднялись, оправили фалды сзади, молча поклонились и пошли к дверям. Выйдя в коридор, они увидели, что их ждет лифт – старичок лифтер держал дверцу открытой. Он, очевидно, знал, что на этот раз послы не задержатся.
Номура и Курусу спустились вниз, в холл, и взяли у гардеробщика пальто. Никто из чиновников азиатского отдела не провожал их.
Вернувшись в посольство, послы поднялись по главной лестнице и прошли в гостиную. Номура швырнул пальто на рояль, а Курусу прямо в пальто плюхнулся в кресло, засунул руку в карман и нашел там платок.
В гостиную вошел морской атташе и оставил дверь открытой. В соседней комнате гремел радиоприемник: передавали сообщение о налете японских бомбардировщиков на базу тихоокеанского флота США.
Жена советника с поклоном вошла в комнату, поставила на столик чайник и чашечки и, поклонившись, вышла. Номура налил чай себе и Курусу. Оба стали пить с громким прихлебыванием, послав к черту западный этикет.
Со стороны коридора доносилось гудение электрической бумагорезки. В ней перемалывались шифранты и дешифранты. Номура посмотрел на портрет императора над роялем, встал и поправил сзади фалды. Курусу снял пальто и тоже встал навытяжку. Оба посла одновременно отвесили поясной поклон изображению императора в парадном мундире и в каскетке с белым султаном.
Донахью посмотрел на часы.
– Сейчас без четверти два. По гавайскому времени – восемь пятнадцать утра.
Уайт с нетерпением ждал. Сержант-телефонист отнял трубку от уха и доложил:
– Готово. У аппарата капитан-лейтенант Шривер. Слышимость неважная.
Донахью взял трубку:
– Это вы, Шривер? Говорит Донахью. Слышите меня? Передаю трубку Уайту, он сходит с ума.
Уайт схватил трубку, взглянув с благодарностью на своего друга. Тот сделал для Уайта все – добился в конце концов разрешения у контр-адмирала Нойза использовать его личный телефон особого назначения.
– Энди, доброе утро! Это я, Уайт. Как дела насчет… Алло, алло!
Уайт подул в трубку, но ничего не было слышно. Затем раздался какой-то свист, потом треск, опять свист и наконец сквозь шум донесся голос Шривера:
– Алло, это Ник? Разговор прекращаю, у нас ад…
– Что?
– Ад, ад! Японские самолеты… минут десять тому назад начали. Все горит, все к черту!
Снова затрещало в трубке – все громче и громче. Уайт повернулся к Донахью и крикнул:
– Японцы бомбят Пёрл-Харбор! Недавно начали.
– Бомбят? – Донахью приоткрыл рот и поднес руку ко лбу. Потом потряс головой. – Н-не понимаю… Ведь был же сигнал… тот самый. Мы не могли спутать.
– Нет, спутали! – заорал Уайт. – Спутали!
– Надо сообщить, – пробормотал Донахью. – Идем.
Донахью побежал к Уилкинсону, а Уайт – в бюро. Дверь бюро была закрыта на ключ, все куда-то ушли. Вероятно, уже узнали обо всем и помчались в управление связи или в адъютантскую Хозяина.
Уайт направился в дешифровочный сектор. У лестницы его окликнул Донахью:
– Никки, мне приказано лететь на Гавайи. У Уолша гнойный аппендицит, его отвезли в госпиталь. Я сказал насчет тебя. Будешь допрашивать пленных японцев.
– А ты?
– У меня будет другое дело.
– Какое?
– После скажу.
– Когда летим?
– Через несколько часов. Приказано взять еще одного знающего японский. Кого возьмем?
– Пейджа.
– Великолепно. Разыщи его и лети ко мне.
Уайт протянул ему руку.
– Уолт, спасибо тебе за все, ты настоящий друг.
Донахью скорчил гримасу:
– Соберись поскорей.
