– Я разговаривал с ее мамашей. Оказывается, за Марико приходил какой-то японец, кажется, студент. И больше она не возвращалась. Откровенно говоря, боюсь за нее. Не расправился ли с ней Акино.
Уайт схватил Шривера за руку:
– Надо скорей взять Акино!
– Ищем его. Вчера днем взяли генконсула Кита и его помощников. Они говорят, что не знают, кто такой Акино. Не понимаю Уолша. Он поверил этой истории с корейцем-аптекарем и решил, что действительно раскрыли советскую шпионскую организацию. И думал только об этом. Не замечал, что у него под носом орудуют настоящие шпионы. Спасибо Макколла, мы получили от него копию «магии» от третьего декабря – копию телеграммы здешнего генконсула об условных сигналах для подлодок.
– Условные сигналы насчет состояния гавани? – спросил Пейдж.
– Да. Я сразу же установил наблюдение за домами и яхтами в Раникай и Калама и обнаружил подозрительного немца – члена нацистской партии Кюна. При аресте у него нашли кодированные записи, и он признался во всем. И дочка его – хозяйка косметического салона – тоже японский агент. У Эф-Би-Ай, оказывается, уже давно имелись сведения о Кюне, но на него смотрели сквозь пальцы. Гувера интересуют не нацистские шпионы, а другие…
– Он тоже порядочная… – Пейдж не договорил.
Из домика у развилки дорог показались люди в штатском и приказали остановиться. Это были сотрудники Эф-Би-Ай и полицейские. Они проверяли очень тщательно – даже обыскали машину. Заявление Шривера о том, что он исполняет обязанности начальника флотской контрразведки на острове Оаху, не произвело никакого впечатления на подчиненных Гувера. Зато записочка с подписью Эдварда Тама, заместителя начальника Эф-Би-Ай, которую предъявил Донахью, возымела действие. Ему немедленно дали машину, и он умчался в город, сказав Уайту, что остановится в отеле «Сарфрайдер».
Полицейский инспектор позвонил куда-то и сообщил номер удостоверения Шривера и его приметы. Спустя полчаса прибыл уполномоченный отдела Эф-Би-Ай в Гонолулу – коренастый брюнет с хриплым голосом; от него разило виски. Он представился: специальный агент Федерального бюро расследований на Оаху Сидней Баллигант.
Подойдя к Шриверу, он сказал:
– Мы как раз ищем вас, капитан. К вам в школу привезли Кита и прочих. И Кюна с дочкой. – Он сипло захохотал. – Надо всех заставить сделать харакири.
– А Акино? – спросил Уайт.
Баллигант покосился на Уайта и буркнул:
– Не все сразу. Еще не поймали.
– А Хаями Марико, студентку?
– Нет.
Шривер скомандовал:
– Поехали!
Все сели в маленький грузовик и направились в город. Пейдж сказал:
– Донахью, наверное, будет допрашивать здешних начальников. Чтобы свалить на них всю вину.
– Расследование надо начать в Вашингтоне, – сказал Уайт. – И первыми надо допросить Маршалла и Старка. У них было достаточно времени, чтобы предупредить местное командование.
Шривер вытащил из заднего кармана брюк замусоленную записную книжечку.
– Нападение японцев вовсе не было неожиданным. Мы могли в значительной степени смягчить бедствие, если б приняли нужные меры. У меня тут кое-что записано.
Шривер стал пояснять свои записи.
Седьмого декабря около четырех утра – за четыре часа до нападения тральщик «Кондор» обнаружил в двух милях от Пёрл-Харбора японскую подлодку. Началась охота, в ней приняли участие эсминец «Уорд» и патрульный бомбардировщик. В 6:53 командир эсминца известил о потоплении японской подлодки дежурного по району. Тот доложил об этом оперативному дежурному штаба флота. Но почему-то адмирал Киммел узнал о потоплении японской подлодки только за несколько минут до начала воздушной атаки.
Седьмого декабря в 6:50 с авианосца «Энтерпрайз», находившегося в двухстах милях от Пёрл-Харбора, было замечено большое соединение самолетов, летевших в сторону Гавайев. Командир авианосца контр-адмирал Гонзалес не счел нужным проверить, что это за самолеты. Потому что Гонзалес – близкий друг Ингерсола и Тернера, – вероятно, знал от них о сигнале в виде сводки погоды и ждал нападения японцев, но только не на Америку. Он никак не мог допустить, что эти самолеты – японские. Пошли Гонзалес свои самолеты на перехват японских, и утро седьмого декабря в Пёрл-Харборе было бы совсем иным.
Накануне японского налета штаб противовоздушной обороны распорядился, чтобы все радарные установки к 7:00 прекратили работу, так как наблюдение за воздушной обстановкой в это воскресенье было поручено радарному пункту около аэродрома Моклеове.
Радиометристы были точны. Ровно в семь, и не минутой позже, они выключили свои станции, собрали планшеты, заперли в сейфы бумаги и отправились на воскресный отдых.
Кроме установки возле аэродрома Моклеове работать продолжал лишь один пункт – радар на горе Опана, самой северной точке острова Оаху. Здесь специалист третьего класса Джозеф Локкард обучал работе на станции рядового Джорджа Эллиота.
