Бузони повернулся к профессору Дану и показал головой на Донахью:
— Пусть эта балаболка заткнется. Нервирует меня…
Донахью покраснел:
— Я руковожу операцией, прошу иметь это в ви…
Профессор Дан с решительным видом снял пиджак и обратился к Донахью:
— Категорически и ультимативно рекомендую убраться в… — он произнес крайне непристойное слово, — в противном случае я вас… — добавил он еще более крепкое слово.
Донахью весь передернулся, но Уайт схватил его за локоть и быстро зашептал:
— Ради бога, сдержись, сейчас нельзя, умоляю, все пойдет прахом…
Он оттащил Донахью в угол и усадил на кровать. Бузони и Морнингстар распаковали пакет — вынули папку с кожаной обложкой фиолетового цвета и длинную машинку с двумя клавиатурами. Крист начал фотографировать машинку со всех сторон. Профессор Дан уткнулся в фиолетовую папку. Все работали в полном молчании.
Морнингстар снял каретку и стал вытаскивать из-под пружин разноцветные провода. Он повернул голову в сторону офицеров. Лицо его было измазано черной и красной красками.
— Идите сюда и помогайте! — сердито сказал он. — Сидят, как в театре.
Уайт улыбнулся и, сняв пиджак и галстук, подошел к работающим. Профессор Дан пробурчал:
— Расселись словно… — из его уст вылетело еще несколько предельно нецензурных слов.
Донахью дернулся, будто его ударило током. Уайт покачал головой:
— Вот уж не ожидал, что светило науки, гордость Массачусетского технологического института пользуется таким… экстравагантным лексиконом.
Профессор поднял голову и рассмеялся. Его морщинистое лицо с мохнатыми бровями стало совсем ребяческим.
— У нас в институтской команде регбистов всегда говорили так во время тренировок. А потом приносили друг другу извинения. А драться со мной не советую — мои апперкоты смертельны.
Морнингстар заставил Уайта помогать Кристу — нумеровать сфотографированные части машинки и вести их краткое описание под диктовку Дана и Морнингстара. Донахью взял с ночного столика будильник и, подойдя на цыпочках к профессору, поставил перед ним часы. И так же на цыпочках вернулся на свое место.
Без десяти минут пять явился Идэ. Он взглянул на чемодан и кивнул головой:
— Все в порядке?
Терано откинулся в кресле и засмеялся:
— Никаких происшествий. Жизнь идет монотонно и безмятежно.
Идэ включил радио и стал разглядывать чемодан. Потом присел на корточки.
— Странно… — Он покрутил головой. — Я положил нитку на пол в виде буквы «му», но, кажется, не совсем так… этот завиток был больше. А впрочем… Ты подходил к чемодану?
— Я ходил по каюте, кружил и подходил к чемодану. Надо было меня предупредить. — Терано улыбнулся. — Или, может быть, проверяешь меня?
— Нет, пожалуй, так и было. — Идэ отошел от чемодана. — Все-таки следовало бы поставить на нем сургучные печати и пломбы на всякий случай. Но наши решили не привлекать к нему внимания.
— По-моему, следовало бы кроме этой штуки дать нам еще другие чемоданы с дипломатической почтой. Чтобы замаскировать.
Идэ не согласился.
— Если бы дали еще и почту, было бы труднее следить за этим чемоданом. Хорошо, что не дали больше. Все время трясусь за этот чемодан, не могу спать спокойно.
— Ничего не сделается. — Терано встал и проделал несколько движений фехтовальщика. — Мы преувеличиваем опасность. Никто не знает о нашем багаже. А книжка эта интересная, недаром ею зачитываются в Европе… о том, как четверо белых попали в ламаистский монастырь и что они там увидели. Читал и не мог оторваться… ни на минуту.
— А я почитаю что-нибудь полегче. О похождениях Миямото Мусаси. — Идэ подошел к столику и вытащил из ящика, книгу в картонном футляре. — Чтобы не заснуть.
Терано пожелал ему спокойного дежурства и пошел в 22-ю каюту. После обеда он лег спать, проснулся в половине двенадцатого ночи и пошел подышать свежим воздухом. На верхней палубе к нему подошел пожилой американец и спросил по-японски:
— Когда Гонолулу?
— Наверно, через четыре дня, — ответил Терано. — Спросите у капитана.
Американец подошел ближе:
— Зажигалка есть? Спички?
Терано похлопал по карманам:
— Оставил в каюте.
— Слышали радио, последние новости?
— Нет.
— Немцы взяли Рига, окружили русский около Белосток, русский совсем катастрофа.
Терано кивнул головой и хотел отойти, но американец слегка коснулся его рукава, продолжал, коверкая японские слова:
— Америка и Япония война нельзя. — Он ткнул себя в грудь. — Мой оффис в Токио, продаю нефть, каучук, покупаю камфара, жемчуг. Америка и Япония…
Он пожал одной рукой другую — изобразил рукопожатие. Терано снова кивнул головой и быстро отошел. Подозрительный тип. Может быть, нарочно заговорил, чтобы задержать здесь, а тем временем кто-нибудь залез в 22-ю каюту? Наверно, роется там. А у него в кармане другого пиджака записная книжка — там есть запись о том, когда была произведена последняя проверка упаковки «особого груза». Если прочитают эту запись, могут догадаться, что «груз» едет в чемодане, находящемся в 39-й каюте.
