Осень — странное время. В нём трудно искать виноватых.Улетают надежды, как дикие гуси и Нильс…Дождь проходит сквозь сумрачный воздух, как пули сквозь вату,бьёт аллею чечёточной россыпью стреляных гильз.От скамейки к скамейке, подобно пчелиному рою,мельтешит на ветру жёлтых листьев краплёная прядь…Я, возможно, однажды свой собственный бизнес открою:обучать неофитов святому искусству — терять.И для тех, кто в воде не находит привычного брода,заиграет в динамиках старый охрипший винил…Я им всем объясню, как дышать, если нет кислорода;научу, как писать, если в ручках — ни грамма чернил.Я им всем покажу, как, цепляясь за воздух ногтями,ни за что не сдаваться. Я дам им достойный совет:как себя уберечь, оказавшись в заброшенной яме,как карабкаться к свету, завидев малейший просвет.Нарисую им схемы, где следствия есть и причины,и слова подберу, в коих разум и сердце — родня…Я себя посвящу излечению неизлечимых,ибо что, как не это, однажды излечит меня.<p>Январский сплин</p>Простите, Эдисон (или Тесла), я приглушаю электросвет.Моё гнездовье — пустое кресло. По сути дела, меня здесь нет.Деревьев мёрзлых худые рёбра черны под вечер, как гуталин.Оскалясь, смотрит в глаза недобро трёхглавый Цербер, январский сплин.Из этой паузы сок не выжать. Не близок, Гамлет, мне твой вопрос.А одиночество — способ выжить без лишней драмы и криков: «SOS!».Чернила чая с заваркой «Lipton» — обман, как опий и мескалин…А мысли коротки, как постскриптум; но с ними вместе не страшен сплин,ведь он — всего лишь фигура речи, необходимый в пути пит-стоп:проверить двигатель, тормоз, свечи и натяженье гитарных строп.Кому-то снится верёвка с мылом и крюк, приделанный к потолку;а мне покуда ещё по силам сказать Фортуне: «Мerci beaucoup!».за то, что жизнь — как и прежде, чудо, хоть был галоп, а теперь трусца;за то, что взятая свыше ссуда почти оплачена до конца,за то, что, грубо судьбу малюя на сером фоне дождей и стуж,совпал я с теми, кого люблю я. До нереального сходства душ.Ещё не время итогов веских, ещё не близок последний вдох.Танцуют тени на занавесках изящный танец иных эпох.Да будут те, кто со мною — в связке. Да сгинет недругов злая рать.Трёхглавый Цербер, мой сплин январский,лизнёт мне руку и ляжет спать.<p>All That Jazz IV</p>
