— Пять часов семь минут. — Не задумываясь, ответил Парилик.
Ответ шокировал мальчика. Даже в бадалею он вставал позже. " Этот дворецкий вообще не ложиться спать что ли"- промелькнуло в голове у Ориона, глядя на бодрый, здоровый вид Парилика. Делать нечего, натянув штаны, он последовал за ним.
Безмятежный сон Ентри снова нарушили чайки, практически тут же в дверь постучались. Мариа, которую разбудил незваный гость, вскочила и громко, чуть ли не крича, приказала Ентри:
— Не открывай.
Мальчик от неожиданности вздрогнул.
— Что случилось?
— Я не причёсана.
— Тьфу ты, я то думал…
Он и не думал слушать девушку. Медленно, потирая глаза, он открыл дверь, чем вызвал к себе негодующее внимание Мариа. Всё тот же Парилик пригласил их на завтрак, от чего никто не собирался отказываться. Кухня, дорогу до которой ребята уже запомнили, ждала их с готовым завтраком на столе, на котором были приготовлены две порции рисовой каши с кувшином сока посредине. Ни Ентри, ни Мариа не вспомнили, что им сегодня на работу. Они благодушно поели, отмечая умение здешних поваров и уже было, собрались назад, как дорогу им преградил Дик.
— Доброе утро! — Его громкий голос оглушил ребят. — Готовы работать?
— Работать? — Переспросил Ентри и тут же вспомнив, почему они здесь, произнёс: — А! Работать!
" Какая работа. У меня каникулы, а я работать должен. Блин, куда я попал, зачем это всё. Сидел бы сейчас дома, загорал, а здесь…"- думал Ентри, спускаясь по широкой лестнице вниз за Сараллоном. Остановившись посреди огромного холла Дик нагнулся к Мариа и шёпотом сказал:
— Подождём ещё кое-кого.
Таинственность, с которой сказал это Сараллон, настораживала. Но через минуты три всё стало ясно, когда на лестнице появился дворецкий и плетущийся за ним Орион.
Несказанное чувство радости накатилось на Ентри. Он громкими выкриками " Орион!" встретил друга и тут же заточил в свои объятья. Тот в свою очередь кивнул сонной головой и опустил её на плечо Паулу.
— Нам пора. — Поторопил Дик.
На улице первые лучи только-только озарили макушки башен. Роса приятно освежала ноги. Орион припал к траве и умылся росой. Сон начал отступать. Утренняя прохлада бодрила путников. Прекрасный пейзаж моря, в котором утопал рассвет, радовал глаз, но подольше полюбоваться им не удалось.
— Скорей. — Снова поторопил Дик.
Явно нехотя, путешественники последовали за ним в фаэтон, запряженный двумя олиткопами и вскоре обдуваемые ветерком, который снова убаюкал Ориона, выехали за пределы замка.
С парадного входа, откуда стартовали новоиспечённые работники, дорогу не было видно, но стоило перейти на другую сторону замка, как взору открывался чудесный вид: высокий, зеленеющий лес, разрезанный дорогой, доходил до самого моря и резко обрывался. Дальше царствовала вода.
Повозка двигалась не спеша, по дороге выбитой камнем, по сторонам которой находился лес. Не такой густой, как в родном Сакиле, но и он заставил Ентри прижаться к Мариа. В памяти ещё были свежи воспоминания о найденной карте. Орион беззаботно дремал. Утреннее солнце слабо пробиралось через листву и в фаэтоне, обдуваемом лёгким ветерком было свежо и прохладно. В эти жаркие дни редко можно было насладиться прохладой и поэтому, друзья предались этому блаженству. Кроме Ориона, тот всё так же безмятежно спал.
Дорога стала резко сворачивать вправо и олиткопы с радостным пением миновали лес и оказались в широком поле, вдалеке которого, у края дороги, виднелась мельница. Солнце, которое уже оторвалось от горизонта и начинало припекать, так же резко вынырнуло из-за листвы и ударило в глаза. От неожиданного света проснулся и Орион. Он оглянулся по сторонам и не увидев ничего интересного улёгся опять.
— Ну, вам здесь нравиться? — Решил нарушить тишину Дик. — Вы первый раз здесь?
— Да! — Ответил Ентри, пытаясь не сболтнуть чего лишнего.
— А вы сами откуда?
— Ваше любопытство настораживает. Зачем вам знать? — Немного грубовато парировал Ентри.
— Да, с вами опасно иметь дело Ентри. — Усмехнулся Дик и на лице появилась широкая и добрая улыбка. Глаза его сверкнули каким-то ласковым теплом, что непременно заметила Мариа.
— А вы кто такой, Дик? Говорят вы очень злой и жестокий. — Эти слова насмешили Сараллона.
— Интересно, кто это говорит? Ты же видишь, я не кусаюсь и не кричу. На самом деле я белый и пушистый.
Но эти слова не успокоили Ентри. Он так же смотрел на Дика исподлобья и что-то бурчал себе под нос.
Наконец повозка достигла старой, деревянной мельницы. Огромные её лопасти внушали. Они медленно, неторопливо двигались, повинуясь ветру и проходили круг за кругом из-за дня в день, из года в год.
У ворот их встречал смуглый мужчина, с копной русых волос, которые давно не причёсывали. В одних брюках, которые напоминали шаровары, такие же широкие у бёдер и сужающиеся к голени, и без обуви, он широко улыбался и с распростёртыми объятьями подошёл к Дику: