Те, заметив приближающегося мальчика, напряглись, огляделись по сторонам и только когда увидели одобрительный знак охранника, поприветствовали новичка.
— И что мне делать? — Первое что спросил Ентри, получив ковш с водой.
Работяги переглянулись.
— Ты что? Вот это известь. Её гасить надо.
— Гасить? Кого?
Строители покачали головами. Чтобы не навлечь немилость охраны они выхватили ковш и вылили содержимое в известь, из-за чего та зашипела и выпустила клубы пара.
Оставшийся в стороне Ентри оскорбился из-за своей ненужности. Он ещё некоторое время поглядел на процесс гашения и вновь подошёл к работающим. На сей раз он знал, что делать и хоть робко, но начал лить в известь воду. Вскоре, он как заправский строитель готовил известь, добавлял глину и подсыпать пепел.
Чем выше поднималось солнце, тем тяжелее становилось работать. Вода у Мариа нагрелась и уже не спасала своей прохладой. Руки от жесткой воды сморщились, а грязная посуда не убывала. Пекло начало затуманивать разум. На открытом месте негде было спрятаться от него и духота пробуждалась и становилось всё трудней и трудней дышать. Только охранникам было всё нипочём: они беззаботно лежали под навесом, попивая свой чай и рассказывая друг другу смешные истории, когда невольный люд падал от изнеможения. Падал, но вставал под ударами плетей и продолжал работать за корку хлеба и стакан воды.
Протянув кое-как до обеда, Мариа облегчённо вздохнула. Грязная посуда закончилась, появились новые бочки с водой, с проточной, прохладной, которая дала новые силы девочки, но ненадолго. После того как пообедала охрана, работы ей прибавилось и утренняя куча сейчас ей казалось лёгкой разминкой. Солнце стояло в зените, голова гудела от жары, уставшие руки отказывались браться за тарелки. Она присела, прислонившись к холодной бочке, но всёвидящий глаз охранника увидел это и громкий, ужасный, противный оклик заставил её встать. Слёзы отчаянья появились на лице. Мариа плакала и не могла остановиться. Она плакала тихо, чтобы не навлечь беду, со злобой хватая посуду и как будто мстя ей, натирала её песком, а слёзы смачивали его снова и снова. Состояние девочки заметили многие, но одни не могли помочь, другие не хотели. Так она стояла, чуть слышно всхлипывая, натирая посуду ужасно ноющими руками и сочувствуя рабам, которые не один месяц так работают. Вдруг, её плачь затих, она прислушалась и услышала какой-то гул на стройке. " Ентри!" — Молнией пронеслось в голове. Один из охранников, которые следили за кухней, рванулся туда и работа на несколько секунд встала. Мариа припала к забору: там, вдалеке, скопление измотанных людей, собравшихся над кем-то в кучку, пытались разогнать несколько охранников, но удары плетей и кулаков мало помогали. Шатающиеся рабы не хотели расходиться и только появление Казара заставило толпу расступиться. Там в песке лежал человек, похоже, просящий помощи, но никто его не трогал. Прораб отдал какие-то указания, после чего двое охранников схватили бедолагу и потащили куда-то.
— Куда они его? — Спросила Мариа, но никто ей не ответил.
— Эй, раззявы. За работу. — Приказ из-за забора заставил вновь застучать топору, усилиться огню и закипеть воде.
К середине дня известь начала разъедать руки Ентри. По сравнению с Мариа, ему повезло: он находился в тени строящийся стены, но пыль, царившая везде, делала их условия равными. Исходившее тепло от извести уже не пугало его как вначале, но тоже делало своё злое дело: глаза от этого покраснели и заслезились. Довольные своим помощником строители доверяли ему всё новые и новые задания. Готовя раствор, он ещё успевал приносить воды и пепел из-за холма. Именно там каждый день разжигали большой костер, чтобы золы было вдоволь и стены стояли столетиями. Довольный своими успехами, Ентри не обращал внимания на кровоточащие раны и кружащуюся от духоты голову, а бегал, пытаясь везде быть полезным. В цепочке он передавал камни, тяжёлые, такие, что он чуть ли не падал вместе с ним и поняв, что только тормозит процесс, поднялся на самый верх стены.