Повозка медленно подкатила к мельнице и с неё спрыгнул усталый, но довольный встрече Ентри. Мысли об огне не отпускали его, да и больная рука не переставала напоминать о себе. Улыбнувшись широкой улыбкой, он обнял друга, с которым не виделся, казалось много лет.
— Ну, как вы тут? — Не отпуская поводья, спросил Дик. Он говорил спокойно, безо всякого чувства вины, как будто не было разговора с Ентри и его обвинений. Лицо не выдавало никаких смущений и беспокойства, он не прятал глаза, а смотрел прямо на друзей.
— Лучше всех! — Ответил Фук, потрепав волосы Ориону, из-за чего над головой того поднялось белое облачко от муки. — Парнишка — высший сорт. Только с чувством юмора не важно.
— Я не сомневался. С твоим-то явно не сравниться. — Усмехнулся Дик.
Освободившись от объятий Ентри, Орион подошёл к Мариа, сидевшей молча, еле поднимая голову и награждая вялой улыбкой друзей в последних часах царствования солнца, которое вот-вот должно было скрыться за верхушками деревьев и кидая оттуда свои лучи, уйти и оставить мельницу и друзей под присмотром ночи.
— Ты выглядишь не важно. — Орион взял её ноющие кисти рук в свои ладони. Девочка закрыла глаза и в закатном свете озарилось её лицо, юное, нежное и такое красивое в этот тёплый, летний вечер.
— Орион! — Окликнул его Дик. — Быстро умываться и в путь. Фук, ты едешь с нами.
— Как с нами? — Возмутился Орион, явно не желая находиться рядом с этим шутом. — Его место на мельнице. Её нельзя оставлять.
— Дружище! Твоя забота о моей мельнице меня трогает до глубины души. — Пытаясь выдавить слезу, выговорил Фук. Потом подскочил к нему и улыбаясь во все зубы, похлопал мальчика по спине. — Но ты так ко мне привязался, как я к тебе, что расставание будет подобно зубной боли, нам так не хватает друг друга. Вспомни, как мы дружно работали. Солнце жарило, пекло, но мы не остановились ни на секунду. Когда у тебя не получалось или не было сил, я бежал на помощь. Мы одна семья…
— Я убью его. — Прошипел Орион, запрыгнув в повозку, уже не слушая героическую речь Фука о дружбе, верности и о его беспредельной помощи мальчику.
— Садитесь быстрее. Нам надо успеть до темноты. — Поторопил Фука и Ентри Дик.
Когда все уселись и получили очередную порцию шуток от мельника, повозка скрылась в сумерках, направляясь к загадочному и жутковатому замку Лавариона.
Уже знакомая дорога вынырнула из леса и сделав крюк вправо, стало приближаться к замку. В сумерках его пики уже были не видны, да и сам замок тихо погружался в темноту. Только редкие окна, наполненные светом, говорили о жизни в нём. Друзья как зачарованные смотрели на грозный и могущественный дом, как будто видят его в первый раз. Даже Арубатур замолчал, когда Дик стал приближать олиткопов к воротам.
Вдруг на верхнем этаже, или на чердаке (в потёмках трудно было разобрать) вспыхнул и погас свет.
— Что это? — Дёргая за рукав Дика и показывая пальцем наверх, спросил Ентри.
— Где?
— Вон там, наверху.
— Не знаю? Может служанка, но в любом случае тебе лучше там не появляться. С тебя на сегодня хватит.
В это время в доме раздался звонок колокольчика и слуга открыв дверь, выпустил наружу яркий свет. Быстрыми шагами он подошёл к резным воротам и поприветствовав Сараллона, открыл их. Повозка медленно, немного неуклюже, вкатилась на территорию замка, которая уже была охвачена тьмой.
В загадочном окне вновь вспыхнул и погас свет, как будто кто-то бродил со свечкой: то подступал, то отступал. Ентри задрав голову, наблюдал за происходящим, чем заинтересовал Мариа.
— Давайте быстрее в дом, а то поздно уже. — Поторопил друзей Дик.
В доме ещё царил свет, свечи не давали холлу погрузиться во мрак. Преодолев его быстрыми шагами Дик поднялся по знакомой лестнице на второй этаж, где встретил монотонное выражение лица Парилика.
— Как прошёл день?
— Лучше некуда. — Чуть слышно пробурчал Ентри, недовольный новой встречей с дворецким. На лицах Мариа и Ориона радости тоже не было видно. И только Фук напротив, расплылся в улыбке и с распростёртыми объятьями ринулся к ошарашенному от его вида Парилику.
— Сколько лет, сколько зим? Я уже забыл, как ты выглядишь, Уайз. Как здоровье? Как дети?
— У меня нет детей.
— А, ну да, где же найдёшь любовь, здесь, среди каменных стен. Бедняга. — Изрёк мельник и заточил дворецкого в объятья.
— Фук, прекрати. Отстань от меня. — С трудом проговорил Парилик, пытаясь вырваться из тисков Арубатура. Его спал Дик. Схватив мельника за плечо он командным голосом, глубоким и жестким, приказал ему прекратить и смягчив тон обратился к ребятам:
— Здесь мы с вами расстанемся, до завтра. Уайз проводит вас по комнатам. Спокойной ночи! Да, и не забудьте поужинать, я распоряжусь, чтобы вам приготовили. — С этими словами он исчез в длинном и тёмном коридоре, освещенном редкими масляными лампами, где ещё какое-то время эхо хранило стук его шагов.