Проводник промолчал на это, завернув за склон. Теперь склон значительно расширился и стал пологим. До рощицы оставалось не больше трёхсот шагов по прямой.
— Пришли. — Констатировал Дулав, остановившись и дождавшись отстающих. Последним появился, тяжело дыша, Ентри. Он тут же рухнул, и слышать не хотел о продолжении пути, даже о каких-то трёхстах шагах. Только увидев, что остальные уже вошли в рощу, он поднялся и бегом отправился догонять их.
Редкие, тоненькие деревца не могли защитить от ветра путников. Поэтому, было решено остановиться у камней, на самой границе рощи. До гребня хребта было рукой подать и ветер всё сильнее завывал, особенно, это стало заметно ночью, когда солнце не давало тепла, а камни, хранившие холод, только помогали ему. Большинство тёплых вещей было отдано Мариа. В них её одели, ими укрыли и их же подстелили под неё. Так что Мариа была единственная, кто не страдал от холода. Языки костра метались на ветру в разные стороны. Огонь то задувало, то он снова вспыхивал красно-жёлтым цветом.
Путники жались друг к другу, чтобы не замёрзнуть и почти всю ночь не спали. Проснувшееся солнце застало их на ногах. Ентри прыгал, интенсивно размахивал руками, чтобы согреться и думать не хотел, что на гребне их ждёт. Дулав успокаивал, что на той стороне хребта, должно быть поспокойней. Ждать этого пришлось не долго. Позавтракав на скорую руки, сложив на гортов поклажу, отряд отправился в путь дальше. Мариа, несмотря на то, что теплее всех была одета, чувствовала слабость и лёгкий озноб. Пришлось посадить её на горта и поклажу нёс Дик. Горная дорога уже через час подняла их на гребень хребта. Ветер здесь был такой силы, что порой не давал сделать и шага, но отряд настойчиво шёл на восток. Небо было так низко над головами путников, что казалось ещё немного подняться выше и можно достать его рукой, а ведь это был не самый высокий хребет. За ним уже красовался очередной, который стоило пройти отряду, ещё выше, со снежной шапкой на гребне, а ещё дальше, перевал между двумя пиками Скопир, после чего, как говорил Дулав, можно будет увидеть океан. "Правда, дикари, вряд ли дадут так просто дойти туда". Дикари! О них не вспоминали весь вчерашний день, и Дик уже подумал, что их и вправду нет, но тут, на гребне хребта, Дулав показал место, где их в последний раз видели. Ентри с ужасом представил, что в таких тяжёлых условиях им ещё придётся и драться с чудищами. " Лучше бы прошли лишних девяносто миль". — Негодовал Ентри, но отряд так или иначе шёл здесь и шёл к месту обитания дикарей.
Вниз дорога пошла уже и с большим наклоном. Камни чаще и чаще выскакивали из-под ног, но ветер действительно ослабел, и появилось больше растительности. Вот уже и солнце стала приятно припекать и спуск пошёл веселее. К обеду отряд оказался в долине, заваленной камнями. Практически все камни были влажными, но не ручейка, тем более речки меж ними не видно было.
— Долина плачущих камней! — Обвёл руками пространство меж двух хребтов Дулав.
Долина была узкая, но длинная, уходящая в даль, за горизонт. Ентри прикоснулся руками до камней и ощутил влажность и прохладу. Дик глубоко вздохнул и почувствовал влажный и чистый воздух. Промчался ветерок, но встрепав волосы путникам, умчался дальше.
— Лентибр. — Прошептал как заклинание, тихо и осторожно Ентри, посмотрев при этом на свой меч. Думал ли он, когда нарекал подарок мастера Дуко, что будет, стоят здесь и почувствует того, чьим именем назвал меч. Непонятные ему чувства переполняли его. Радость, восхищение, вместе с волнением. Он чувствовал себя на краю света, куда добрался только он, даже не мечтал, но добрался.
Но надо было идти дальше. Ентри взгрустнулось, оттого, что надо было покидать эту долину и снова карабкаться по склону вверх. Дулав повёл их дальше. Всё ближе и ближе они подходили к дикарям и может от этого проводник спешил? Или он просто хотел поскорей закончить с этим делом и вернуться домой? Он то и дело предостерегал путников и просил их быть внимательней. По его словам, дикари могли следить за ними и напасть в самый не подходящий момент. Его слова подействовали незамедлительно. Дик уже не опускал руку с эфеса меча, Элифер предоставив Ентри вести её горта, обнажила свои мечи и поглядывала по сторонам. Юноша тоже выглядел напряжённо, но поводья, за которые он вёл гортов, не давали ему, как следует, подготовиться к обороне. Мариа, с болезненным видом восседала на горте, погружённая в себя и только Семион, внешне выглядел вполне спокойно, он молча шел, замыкая колонну, опираясь на свой посох, не переставая думать: " Куда мы идём"? Сколько он не пытался узнать их путь от Аланира, все молчали.
