Наконец Ориону удалось достать правую руку из воды, точнее, что от неё осталось. Кисть благодаря тому, что находилась в воде, сохранилась не плохо, если только не считать синеватого оттенка. Она была твёрдой и холодной как камень. Каково же было их удивление, когда они увидели, что в ней пират сжимал бутылку, необычного, конусного вида с широким горлышком. Цвет её тоже был не обычен. Он менял
------------------------------------------------------
* "Далена ар лукир"- "свобода и деньги". Пиратский девиз
свой цвет под разными углами. Покойник сжимал её с такой силой, что Ентри, собравший всё своё мужество с трудом смог освободить её.
— Да бросьте вы его. — Чуть не плача сказал Маком, но Ентри было не до него: не мог же он оставить без внимания такую находку. Его уже не смущало присутствие мёртвого тело, не сгущающиеся сумерки, не требования друзей идти назад.
— Интересно, что это за бутылка? Красивая! Надо взять.
— Берите что хотите, только пойдёмте домой. — Не унимался Маком.
— Но мы не можем его так оставить. — Показывая на труп, возмутился Орион.
— Ты сейчас всё равно ничего не сделаешь. Завтра позовём на помощь. — Убедил Маком.
Ребята постояли ещё немного, обдумывая правильность принятого решения и затем быстрым шагом, переходящим на бег направились домой. Они даже забыли, что потеряли дорогу и блуждали до встречи с мертвецом. Теперь они шли, не разбирая пути на юго-запад, ведомые Орионом. Солнце уже почти село за горизонт, темнота накрыла лес, и друзья, помня о страшных легендах, о духах и людоедах, уже неслись " сломя голову" через заросли травы, низкие ветви деревьев которые казалось, специально опустились и теперь хлестали путников, что есть силы. Макома и Торонта бил озноб, Орион, чувствуя всю свою ответственность за вывод друзей из леса, держался изо всех сил, чтобы не поддаться панике, ведь он и сам не знал, куда им идти, ну если только теоретически. И только один Ентри поспешал за друзьями, ещё пытаясь разглядеть любопытную бутыль. Он несколько раз спотыкался, падал, но уверенно держал дорогую находку. Только одно огорчало его: было темно, и в лесу на расстояние вытянутой руки уже ничего не было видно.
" Где, где он? "- шептал себе под нос Орион, по его подсчётам они давно уже должны были выбраться, но лес всё не кончался. " Неужели не туда? "- промелькнула страшная мысль в голове мальчика, и как будто прочитавший его мысли, Торонт застонал:
— Мы заблудились, мы все пропадём.
— Заблудились мы уже давно, но не пропали пока. — Пытаясь подбодрить того, ответил Орион. — Лучше сыграй что-нибудь.
Торонт, позабывший со страха о своей флейте, достал её из-за пояса и попытался сыграть. Руки дрожали, в горле пересохло, от переживания он позабыл все мелодии, которые знал. Мальчик опустил инструмент и жалобно промямлил:
— Я не могу.
Паника уже готова была захлестнуть всех, как вдруг вдалеке промелькнул слабый свет. " Луна "- подумал Орион, но через секунду огонёк ещё раз мелькнул. Нет, это точно не луна. Орион, вскинув руки вверх и крикнув: " Пришли!", рванулся с новой силой вперёд, остальные, уже не надеявшиеся услышать это волшебное для них слово, ринулись за ним. Мгновенно ликование сменило страх. Через пару шагов вспыхнул вдалеке ещё один огонёк, потом ещё и ещё. Как звезды надежды загорались они для ребят, которые уже не надеялись их увидеть. Вот уже виднелся блеск воды, отражающийся от луны, и вот, наконец, последний строй деревьев остался за спиной. Они вышли в шагах двадцати от своей лодки, но увидеть её в темноте не было возможности и Ентри, не долго думая, ещё сильнее сжав находку в руке, нырнул в воду. " Как хорошо!" — подумал он, вынырнув на поверхность. Вода как парное молоко, нагретое за жаркий день, ласкала его тело, и усталые руки отказывались грести, он расслабился, закатил глаза, и уже было, предался блаженству, но оклик друзей привёл пловца в чувства, и он спешно добрался до противоположного берега. Найти лодку в такой темноте тоже было не легко, и только случайно споткнувшись о верёвку, державшую одну из них, Ентри улыбнулась удача.
Бегом, добравшись до дому, мальчик тихо, чтобы не заметила мать его находку, прокрался в свою комнату. Спрятав её под подушку, он поддался чувству голода и вышел на кухню, где, так же как и днём стояла мама. Плотно отужинав, уже сил на что-либо у него не осталось, и еле добредя до постели, Ентри плюхнулся на подушку и уснул.
— Ентри, вставай! Солнце уже высоко. — Первые слова, что услышал Ентри на утро. На самом деле солнце было ещё не так высоко, и часы показывали начало девятого, но мать Ентри Тризольдина вовсю готовила на кухне.
— Сынок, сбегай к молочнику, купи творог.
