Стояла гробовая тишина, казалось, время замедлило свой бег, давая немного подумать мальчику. Ентри же в это время наблюдал за другом, боясь произнести хотя бы слово. Он обошёл вокруг стола, взглянул на карту из-за плеча Ориона, также тихо вернулся на место, и глубоко вздохнув, поправил свою жилетку и продолжил ждать хоть какого-то результата. Раздумья Ориона затянулись. Друг, ожидавший какого-либо слова от него, начал нервничал, он ещё трижды поправил жилетку, пытаясь обратить внимание на себя, походил по комнате, маяча перед Орионом, наконец, не выдержал:
— И долго ты будешь молчать? — Ответа не последовало. — Ты что оглох? — С этими словами он сильно потопал ногами по полу, разбавив тем самым тишину, пытаясь достучаться до Ориона. Наконец, тот поднял голову, тяжёлый взгляд его ни мог сказать ничего хорошего. Пришедший к нему гость ожидал ответа как приговора:
— Ну?
— Это безумие. — Как топор палача обрубили все надежды Ентри. Холодный пот выступил на лице, обреченный он опустил голову, уже готовый заплакать, но, собравшись с силами, стиснул зубы и процедил:
— Я не буду сидеть, сложа руки. — И выбежал из комнаты. Орион, пытаясь остановить его, выбежал следом, но Ентри "слетел" с крыльца, сильно хлопнул калиткой и скрылся за углом. В тот момент он даже не вспомнил о твороге, который нёс домой. Ориону пришлось схватить тяжёлый сосуд с собой и перейти на бег, чтобы догнать друга.
— Ентри, не злись. Пойми, это нереально. Как ты собираешься оказаться в Ливуде, попасть на корабль, достичь Стригинила, пройти пол острова, выкопать клад, если правда он там ещё есть, и вернуться обратно? — Орион говорил, пытаясь бегом, таща с собой его же творог, догнать обиженного мальчика и убедить его, но тот не обращал никакого внимания на него, быстрым шагом удалялся прочь. Пыль от прошедшего только что стада дибунов* уже оседала на дороге, но дышать было тяжело, но Ентри не обращал и на это внимания, а закрыв лицо руками, продолжал удаляться прочь, по длинной утрамбованной за многие годы дибунами дороге, которая вела прямо к речке, за которой стоял и всё так же угрожающе шумел своей листвой лес. Орион испугавшийся, что тот идёт именно туда, рванулся за ним, чуть не сбив нескольких прохожих. Он уже хотел оставить свой ношу, но его ответственность, не дала ему это сделать.
— Ентри подожди! — Наконец мальчик внял просьбе догоняющего, остановился под кроной большого дерева, которая спасала похожих от палящего солнца, у пустующей скамейки. Он повернулся к Ориону и его взгляд показал всю решимость действовать. Разозлённый словами друга, всё также стискивая зубы, он сел на землю и с твёрдостью в голосе произнёс:
— Ты готов вечерами сидеть и вспоминать, как нашёл карту, но, боясь большого расстояния, струсил, остался дома, не воспользовался данным шансом? Потом через много лет будешь рассказывать друзьям как оказался трусом, и только догадываться, что мог разбогатеть или хотя бы увидеть другие страны. Эх ты, путешественник!
Орион вновь молчал. На сей раз, молчание не затянулось как в доме, через пару секунд уже мягким и спокойным голосом сказал:
— У нас нет ни плана, ни денег. — Услышав более мягкие нотки в голосе друга, Ентри оживился:
— Нет плана — надо его придумать, денег у меня немного есть, насобирал за год, так что этого, возможно, хватит до Ливуда. — Ентри вытер пот с лица, немного успокоился и уже умоляюще произнёс:
— Орион, поехали, а.
Дворовая скамейка, прятавшаяся под кроной этого дерева, единственная кто мог услышать осторожное шептание двух мальчиков:
*Дибуны- животные серого цвета, с виду напоминающие коров, только крупнее в полтора раза, без рог и с сплюснутой мордой. Дают сладковатое молоко и нежнейшее мясо.
— Да, я тебе говорю, нечего бояться, ты уже большой, чтоб принимать такие серьёзные решения. Деньги у нас есть, немного правда, но на дорогу хватит. — Убедительно шептал тот, что пониже.
— Но это не игра. Карту мы нашли, точнее, забрали у убитого пирата, который неизвестно, сколько пролежал там. Это всё может плохо кончиться. — Осторожничал другой.
— Не бойся! Родителям скажем, что отправляемся в летнюю экспедицию с ребятами из Ливуда, проверять никто не будет.
— Тебе говорили, что обманывать не хорошо.
— Ой, ой, ой, какой честный, а сидеть всю жизнь в этом городке и только мечтать о разных странах — это хорошо? Ты как хочешь, а я отправляюсь! Завтра!
Блеф. Оба мальчика понимали, что никто из них в одиночку не справится, не осмелиться, и соответственно ни куда не поедет, но упорство первого, наконец, принесло свои плоды: высокий парень с родинкой на щеке, долго не решался. Он пытался до конца сопротивляться напору друга, но всё слабее и слабее. Разум его бунтовал, остерегал об опасности, но сердце хотело приключений, путешествий, даже может быть и тех же самых опасностей. Внутри его всё кипело, он никогда не принимал таких ответственных решений, но всё же он вымучено произнёс фразу, которая впоследствии изменила всю их жизнь:
— Хорошо… Едем.
