*Бушприт- Горизонтальная или наклонная мачта, на носу судна.
пирата"! От этих слов его самого передёрнуло, а кок расхохотавшись
во всё горло, подлил помощнику ещё. И на сей раз, Арубатур не стал отказываться и после выпитой ещё по одной кружке, он и кок стал
закадычными друзьями. Под пенье песни о чёрном пирате, который
забыл дорогу домой, они принялись чистить картофель. Правда, в основном чистил Фук, а кок беззаботно горланил песни, время от времени опрокидывая внутрь любимую жидкость.
— Свет! Куда я попал? — Прошептал Фук. Он. не поднимая головы, чистил картофель, пытаясь подпевать неизвестные мелодии песен. Впервые у него не нашлось места для шуток. Когда горизонт поглотил сушу, картошка была сварена, а последние куски мяса поджаривались на сковороде. Несмотря на большое количество выпитого, кок держался на ногах уверенно и посмеиваясь над неуклюжим помощником, ловко переворачивал мясо на сковороде.
— Тихо! — Пронеслось над судном. — Капитан говорить будет!
Тишина накрыла корабль. Даже на камбузе оборвалась очередная песня о храбром пирате. Все были готовы слушать капитана.
Он строго осмотрел команду, затем выпрямился, поправил китель и сказал, так, что звук сотряс воздух и испугал царствующую тишину, заняв её место. Эхо отнесло его слова в каждый уголок судна, от кормы до носа.
— Друзья, я скажу одно! — Он сделал паузу. Пауза затянулась, давая ему насладиться нетерпением команды. — Свобода!
"Ура!!!" — Сотрясло судно, кто-то стал плясать, кто-то стал обниматься. Одно Орион понял: произошло что-то важное, то, чего моряки ждали очень долго.
Спуск с горы оказался не менее сложным. Лес с этой стороны был намного реже и солнце палило беспощадно. Высокие травы путались в ногах, заставляя путников не единожды упасть и скатываться вниз на несколько метров. Обливаясь потом, Ентри вспоминал прохладную воду на вершине горы, но Мариа переносила эту жару на удивление легко. Прохлада лесов на неё действовали не лучшим образом, но почему, она не знала. Пока её самочувствие не вызывало особых опасений, она спешила пройти как можно больше, уйти подальше от Ливуда. Дикин, поспешавший впереди, оглядывался назад, на верхушку горы, не появилась ли там погоня, но вершины уже видно не было и значит, охранники не близко. Это немного успокаивало Дика. Ему удалось выиграть первый раунд, выбраться из города незамеченным, но он не сомневался, что гору рано или поздно будут прочёсывать и надо убраться подальше от неё. И они шли и шли вниз, где у подножья горы их ждала маленькая, но густая рощица. В её тени прятался ручеёк, журчание которого можно было услышать даже со склона и у всей троицы было сейчас желание поскорей добраться до него. Они спешили, но в спешке ноги снова запутывались в траве и как подкошенные путники падали наземь. Ентри ругался, от простого бурчания он перешёл чуть ли не на крик и как его не успокаивал Дик, мальчик не унимался. На просьбы утихомирить свой пыл, Ентри ещё больше злился и пинал, обвиняя во всех их бедах, траву.
Наконец тень рощицы укутала их. Холодная вода ручья утолила жажду и смыла пот. Весёлое щебетание птиц, прячущихся от солнца в ветвях деревьев, снова умиротворило Ентри. Он упал возле ручья, раскинув широко руки, прикрыл глаза, глубоко вздохнул и произнёс:
— Всё! Никуда далее.
У Дика на этот счёт были другие соображения. Идти, бежать и прятаться. Поэтому, отдых их был не долгим. Ентри снова принялся бурчать по поводу беспрерывного бегства.
