Разговор, как считал Орион, был исчерпан. Он повернулся по направлению к капитанскому мостику, пытаясь уяснить хоть какой-нибудь приказ капитана Крикса.
— Эй, на марсе. Доложить обстановку!
Приказ относился именно тому, кто восседал на макушке мачты.
— Это наш старина марсианин. Его глаза лучше всякой подзорной трубы. Только вот беда: он боится спускаться. Четыре года назад забрался по пьяни, протрезвел, а спуститься боится. Ест и спит там. Совсем одичал, но ему там нравиться. — Пояснил Сайморол, который вновь оказался рядом.
Капитан, получив положительный ответ сверху, оглядел команду. С минуту он молчал, слушая ветер, отстраняясь от посторонних звуков порта. Потом громко, так что эхом отдалось в дальних уголках корабля, скомандовал:
— Поднять якорь. Отдать швартовые! — Тут же несколько моряков засуетились по правому борту и через несколько минут корабль уже покачивался на прибрежной волне.
— Поднять паруса! — Этот приказ вызвал более бурные эмоции команды. Одобрительные выкрики окатили судно.
Стоя на вершине горы, обдуваемый ветром, Ентри смотрел на море, которое блистало в лучах солнца и манило к себе, но путь его и его друзей шёл в сторону от него. Правда, мальчик не знал, куда точно лежит его путь. Похоже, не знал и Дик. Он сидел на траве возле каменного монумента, в виде куполообразного шлема, с заостренным верхом. Уйти лесом как можно подальше из города — была его первоочередная задача. Теперь добраться до ближайшей деревни, добыть гортов, а что дальше? Куда бежать дальше? Ответа на этот вопрос у него пока не было. Сейчас хотелось только капельку отдохнуть и дать хоть немного восстановить силы бледнеющей всё сильней с каждым часом Мариа. Она лежала без движения, тяжело дыша. Ветерок по-ребячески обдувал её личико. В другом бы положении она предалась бы ласкам и задорно смеялась назло стоящей вокруг тишине. Сейчас же она не могла поднять даже головы, лишь лёгкую улыбку родили её губы, но для Ентри и это было хорошо.
— Тебе легче? — Спросил он у девушки. Голос его звучал нежно и заботливо, что ещё раз вызвало улыбку на лице Мариа. Она качнула головой и попыталась встать. Ентри, видя, как тяжело ей это дается, подхватил её под руки и поднял. Порыв ветра окатил их прохладой, Мариа покачнулась, но на ногах удержалась.
— Идите сюда! — Позвал их Дик. Он стоял у памятника, глядя на него. Справа от шлема, в ещё одном камне был выбит щит, на котором была надпись:
Здесь кровь плыла и звон мечей
Всё заглушал и крик и стон.
С тех пор прошло немало лет,
Но навсегда осталась боль.
И время зализала раны
Могилы предков заросли,
Но на века оставит память
Осколки прошлых тех побед.
Щит был чуть меньше шлема и своей тенью прикрывал вырытый водоём. Он был небольшим, всего пару метров длиной, но глубокий. Чистая, прозрачная его вода, открывала красоты дна, светившегося золотыми бликами.
— Это светлая вода. Попробуй её и тебе станет легче. — Предложил Дик Мариа, но той пить совсем не хотелось. Ентри наоборот с энтузиазмом принял это предложение и опустил голову в воду. Она оказалась пресной и чуть прохладной.
Живительная сила воды на самом деле дала эффект. Ентри ободрился и усталость как рукой сняло. Он зачерпнул в ладони её и поднёс Мариа, та пригубила. Вода действительно оказалась приятной на вкус. Пока девушка вставала и подходила к водоёму, Ентри уже плескался в нём и визжал, как будто никогда не видел воды. Дик широко улыбался, смотря на его ребячество, но в воду не полез, он был занят приготовлением обеда, поздним, но долгожданным.
Тишина в коридорах замка Лавариона могла испугать кого угодно, но не Семиона. Он ждал вестей. Новости о поимке беглецов не было и это его пугало. Как Дик мог выбраться из города, кишащего охранниками? Он прислушивался к шагам, вот-вот послышаться шаги Парилика и тот принесет, наконец, известие о поимке….Но в коридоре была тишина. Тишина начала бесить его. Большая редкость — Семион был в бешенстве. Он сбросил просматриваемые бумаги и книги на пол и ударил по столу.
— Где ты? Куда ты мог подеваться? — Лаварион рычал, глаза свирепые от злости, смотрели в никуда. В полутьме комнаты они светились не слабее свечей. Глубокими вздохами он попытался успокоиться, немного удалось, но руки ещё тряслись от приступа. Наконец, в дверь постучались, Лаварион замер в ожидании. Парилик, отворивший дверь, впустил в кабинет Тарауна — командующего охранной Ливуда.
— Ну что!? — Чуть не криком спросил Лаварион, видя не радостное лицо офицера.
Его состояние вновь вышло из-под контроля, он сжался, чтоб не сорваться.
— Их нигде нет. Мы наткнулись на одного из них, на севере, но он ушёл от погони.
— Это был Сараллон?
— Нет, какой-то мальчишка в кожаной жилетке. Он скакал как ветер, не боясь даже стрел…
— Как какой-то мальчишка мог уйти от лучших воинов Ливуда?
Тараун потупил взор.
— Мы перекрыли все дороги, порт просматривается тщательно.
— Прошло более пяти часов. — Не унимался Лаварион. — За это время с дюжины кораблей вышли из порта.
— Все отходящие суда проверены, осмотрены все трюмы и палубы. Им негде скрыться.
