— Если я не скажу морякам, через четыре-пять дней заразятся другие люди. — Я все-таки подошла ближе. Девушка была молодой, но все-таки старше Энеси. Может быть, даже немного старше Дэйва. Из-за болезненного вида сложно было на взгляд определить возраст. Не удивительно, красный кашель выматывает больных достаточно долго. И, что самое неприятное, прекратить эти мучения можно лишь одним способом — лишив больного дыхания. Убив. Девушка обречена. Она не может не знать этого. Как не могла не знать того, что опасна для окружающих.
Девушка нашарила за спиной приоткрытую дверь и, опираясь на нее, поднялась на ноги.
— Госпожа, они убьют меня, — пробормотала она, глядя на меня большими темными глазами.
— Ты уже мертва.
— Нет! — Девушка яростно замотала головой. И даже выглядеть стала как-то грозно. Защищая свою жизнь, она напрочь забыла о том, что я могу избавить ее от болезни одним прикосновением. Как и от самой жизни. — Я не выйду из каюты, и никто не заразится. Мне нужно добраться до Изумрудного Порта. Там есть Тени Истока, в порту. Я знаю, есть, в западном домене много Теней. Они лечат любую болезнь, если им заплатить. Я не хочу умирать, а это единственный мой шанс выжить. Я не мертва!
В легких клокотала кровь. Еще не так много, чтобы ею захлебнуться. Но это лишь дело времени. Как и то, что рано или поздно в ее каюту придут люди. Не важно, кто, не важно, зачем. Просто откроют дверь, подойдут к жесткой койке, на которой она будет лежать, и может быть, даже коснутся покрытого испариной лба девушки. Этого будет достаточно, чтобы заразиться. А что потом? Вряд ли на подобной посудине есть лекарства от красного кашля. Его можно найти не во всяком госпитале, не то, чтобы в открытом океане. Шхуна обречена, если моряки не предпримут меры.
«Они выбросят меня за борт».
«Я не хочу умирать».
Девушка смотрела на меня с вызовом и мольбой одновременно. Она не хотела умирать, и понимала, что жизнь ее сейчас зависит только от меня. Я могу сказать морякам, и ее просто выбросят за борт. Я могу сама забрать ее дыхание. Пол под ногами качнулся и девушка, не удержавшись, чуть вновь не растянулась на полу. Я успела подхватить ее и от прикосновения по телу прошла непонятная дрожь. Легкий, не опасный, но все-таки ощутимый разряд. А затем пришел страх. Страх за свою жизнь. Страх умереть, исчезнуть. Это был не мой страх, я боялась, но боялась так, как боялась эта девушка. Боялась ее страхом. Боялась за нее.
Ты можешь помочь.
— Помогите мне, госпожа. Пожалуйста.
Ты можешь помочь.
— Что тут… Великий Бог!
Один из моряков, зачем-то спустившийся на нижнюю палубу, застыл на лестнице, глядя на нас. Я рефлекторно сильнее прижала девушку к себе и это стало ошибкой. Девушка сдавленно пискнула и зашлась очередным приступом кашля. На бледных губах выступила алая пена.
— Она… У нее эта зараза! — Мужчина побледнел, выпучил глаза. Забыв, что стоит на лестнице, он отступил на шаг назад, не удержался и завалился спиной на ступеньки. Но тут же вскочил на ноги и прохрипел, тыча пальцем в нас с девушкой:
— Это красный кашель! Эта мерзавка больна!
— Это не красный кашель, — проговорила я, отталкивая тяжело дышащую девушку за спину. — Это простая простуда.
Мужчина стремительно изменялся в лице, краснея от злости, и даже осмелился сделать шаг к нам. От моего откровенного вранья страх этого человека отошел на задний план, уступив место ярости и негодованию. Кажется, благодаря им он даже стал чувствовать себя увереннее.
— Послушай, ты, — сверкая злыми, пожелтевшими от табака и алкоголя глазами, прорычал он, — ты здесь не командуешь! Не смей ее выгораживать! Эта дрянь притащила сюда красный кашель. Думаешь, я не вижу, что она кровью харкает?!
Я втолкнула девушку в каюту и, прежде чем мужчина от злости потеряет разум до такой степени, что попытается схватить ее, встала перед дверью.
— Это обычная простуда, — спокойно повторила я, глядя на взбесившегося от страха и злости моряка. — Девочка скоро поправится.
Моряк как-то странно посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло узнавание. Казалось, он только сейчас понял, на кого осмелился кричать. Я заметила, что человек испугался собственной наглости. Ярость прошла, на ее смену пришел здравый смысл. Человек понял, что мне он не противник. Однако, прежде чем отступить обратно к лестнице, он успел прошипеть:
— Обе пойдете на корм рыбам!
Я не стала задаваться вопросом, каким образом моряк собирался отправить меня на корм рыбам. Девушка лежала на полу, и, кажется была без сознания. Я легко втащила обмякшее тело на койку, когда почувствовала, что в крохотном помещении мы с девушкой не одни.
— Мы только вышли из порта, а ты уже нарвалась на ссору с командой, — заметил Кай. Мой спутник закрыл за собой дверь, подошел к иллюминатору, устроился привалившись боком к стене и скрестив на груди руки в плотных перчатках. На тяжело дышащую девушку с окровавленными губами он даже не взглянул.
— Ей нужна помощь, — я не стала уточнять, кому и какого рода помощь требуется, но Кай переспросил:
— Зачем ей помогать?
