— Ее убьют моряки, — произнесла я, считая, что это все объясняет. Девушка была неестественно бледна и только хриплое дыхание говорило о том, что она жива.
— Она сама пошла на этот риск, — Кай безучастным взглядом скользнул по девушке, и отвернулся к иллюминатору, словно бьющиеся о борт волны занимали его больше умирающей. — Она знала, что больна, знала, что это дорога будет последней для нее. Но она решилась. Это ее выбор.
Я покачала головой. Слова моего спутника были для меня чем-то непонятным. Я отказывалась их понимать. Все, что было важно, это лежащая на койке девушка с запекшейся на губах кровью. В голове набатом звучала единственная мысль: девушка не должна умереть. Это было бесконечно важно. Я не могла ее бросить умирать вот так: одинокую, беззащитную перед обозленными моряками.
Ты можешь помочь.
— Ты можешь помочь.
— Для чего?
— Потому, что это мой выбор, — проговорила я, чувствуя, как злость во мне материализуется в воронку. — Потому, что это не Шатор, а ты не Бог. Потому, что у тебя нет права жертвовать чьими-то жизнями.
Мы стояли друг против друга, я чувствовала, как теряю рассудок от неприязни и злости к своему спутнику, но ничего не могла поделать с этим непонятным помутнением. Еще немного, и я схвачу этого мерзавца за руку, заставлю помочь этой девчонке, или пусть прощается со своей жизнью. Я заберу его дыхание, сейчас он свалится на пол этой проклятой каюты…
— Ты опять готова сделать выбор. И опять не боишься ошибиться? — спокойно произносит Кай.
— А ты не боишься? Ведь ты знаешь, что я сейчас сделаю. Знаешь, в чем мой выбор.
Ярость окончательно овладела мной. Такая, какую я испытывала в лесу близ Трада, когда на моих глазах наемник застрелил Лери. Воронка в груди медленно раскрывалась, но я знала, что не могу дать ей волю. Иначе погибнет и девушка. А она не должна погибнуть. Она должна выжить. Любой ценой.
— Помоги ей или я тебя убью.
Один. Два. Три…Воздух в каюте становится густым, хоть я и пытаюсь сдержать рвущуюся забрать дыхание силу. Я делаю все, чтобы не навредить…ей.
— Дамира.
Голос Кая не привел меня в чувства, напротив, дал толчок к действию. Я набрала воздуха в грудь и сделала шаг к своей жертве.
— Дамира, успокойся. Хорошо, я спасу ее.
Кай развернулся и подошел к койке. Я наблюдала, словно в тумане, как он присел рядом с девушкой, стянул плотные кожаные перчатки и положил руки на лоб и на грудь умирающей. Неуправляемая злость, стремительной волной накрывшая меня и грозящая утащить в океан ненависти, отступила, оставляя после себя пустоту. Я вдруг почувствовала, как подкашиваются ноги, а между ними и километрами воды всего лишь дно шхуны. От осознания закружилась голова. Уцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть, я сквозь застилающий глаза туман смотрела, как розовеют щеки девушки, как дрожат ее ресницы, алеют губы. Ее дыхание, теперь сильное и ровное, без хрипа и клокочущей в легких крови, доносилось до моего слуха. Она будет жить. Если Тени Истока берутся спасать умирающего, они это делают. Кай резко отдернул руки от девчонки, словно она вдруг стала раскаленной, однако, в следующее мгновение замер. Я сама потеряла счет времени. В голове опять было пусто, куда-то пропали ненависть и ярость, еще минуту назад поглощавшие меня. Я просто стояла и смотрела на выздоровевшую девушку и не понимала, что сейчас происходило. Со мной. С Каем. С нами обоими.
— Теперь она выживет, — Кай говорил как обычно, спокойно и бесстрастно. Но в его голосе я уловила еще что-то. Что-то, чего не было раньше, что-то, заставляющее напрячься, быть готовой ко всему. Я не понимала, что это, но мне стало не по себе. — Ты довольна?
Я смотрела на него и не понимала, довольна я или нет. И чем именно я должна быть довольна. Кай вновь оказался прав. Девушка сделала выбор, она с присущим людям цинизмом, наплевала на тех, кто окажется рядом с ней на корабле, только, чтобы спасти свою жизнь. Она знала, что не доплывет до Изумрудного Порта. Она должна была быть наказана за свою наглость и безответственность. Но я… Я попыталась убить Кая. И злость. Это чувство поглотило меня, лишило разума, я ощущала ее почти физически. Злость причиняла мне физические страдания, вот почему я не могла ее сдерживать.
Снаружи раздались торопливые шаги. Дверь без стука и предупреждения распахнули настежь и в каюту ввалились трое мужчин. Я все так же апатично отметила, что хоть их лица почти до самых глаз были закрыты плотной темной материей, одного из них я знаю. Он обещал скормить меня рыбам. Мужчины не обратили на меня внимания. Их взгляды были прикованы к лежащей на койке девушке и сидящему рядом Каю. Его капюшон чуть сдвинулся, открывая больший обзор на матовый материал маски, а перчатки, до этого успешно скрывавшие ужасные ожоги на руках, все так же лежали на постели. Моряки смотрели на неподвижно сидящего мужчину Тень и не знали, что делать. Пыл их явно поубавился. Наверное, мне стоило бы что-то сказать, но говорить не хотелось. Я просто стояла и смотрела, даже не особо задумываясь о том, что будет дальше. Мне было по-настоящему все равно.
