Видимо, гестапо все еще считало меня глупее, чем я был на самом деле. Вот уже несколько лет как я знал, что Гинандт — уполномоченный Гиммлера, шпионящий за сотрудниками вашингтонского посольства, и что в его распоряжении находятся значительные секретные фонды. Имя Гинандта не могло служить для меня приманкой. Я заявил Кулю, что обдумаю все это и позднее позвоню. Своего адреса я ему предусмотрительно не дал.
К несчастью, через несколько недель я снова случайно наткнулся на улице на г-на Куля.
— Куда же вы пропали? Я каждый день ждал вашего звонка.
— Господин Куль, к сожалению, я был болен и только вчера встал с постели.
— Замечательно, что мы сегодня встретились. У меня есть для вас важные новости. Пойдемте сейчас ко мне и оставайтесь ужинать.
Волей-неволей я снова сидел с ним в красивом саду на крыше. Ужин опять был первоклассным. Американка казалась еще любезнее, чем прошлый раз. [307]
Важное сообщение состояло в том, что г-н фон Гинандт в следующее воскресенье приедет в Нью-Йорк и намерен вместе с г-ном и г-жей Куль совершить увеселительную морскую прогулку на парусной яхте у Лонг-Айленда. Он неоднократно просил Куля пригласить и меня, чтобы мы могли познакомиться и все обсудить.
Может быть, Куль и Гинандт не бросили бы меня на съедение акулам, однако ждать от них хорошего было нельзя. Я отклонил это вежливое приглашение, сославшись на то, что в моем положении немыслимо появиться на глазах у американцев в обществе чиновника нацистского посольства, так как после этого меня обязательно сочтут немецким шпионом. В конце концов Куль отказался от намерения уговорить меня и на прощанье сказал только:
— Боюсь, что в один прекрасный день вы горько раскаетесь в своем упрямстве, так как окончательная победа останется все-таки за Германией.
Я был рад-радехонек, что вернулся к Энгелям невредимым. Мистер Энгель, муж Бетти, информировавший об этом случае американскую тайную полицию, спустя несколько недель рассказал мне, что через Куля удалось напасть на след разветвленной агентурной сети, которая была обезврежена сразу же после начала войны. Однако одна из самых важных шпионок этой сети вышла замуж за фон Гинандта как раз накануне объявления Гитлером войны Америке и, получив таким образом дипломатический паспорт, смогла улизнуть в Германию.
Пикантнее было другое приключение, в которое я попал благодаря моему венскому актёру. Однажды, встретив меня на Пятой авеню, он спросил:
— Хотите сегодня вечером повидать господина Гитлера?
Сперва я принял это за шутку. Однако выяснилось, что актер действительно условился о встрече с Гитлером в ресторанчике на Бродвее — правда, не с Адольфом, а с его племянником Патриком Гитлером, недавно переехавшим со своей матерью Бригитой в Америку из Англии.
Мужем Бригиты и отцом Патрика был Алоиз Гитлер, старший брат нацистского главаря. Алоиз еще в молодости переехал из Австрии в Англию и женился там на ирландской крестьянской девушке Бриджит Доулинг. [308]
До 1933 года, когда его брат Адольф стал «фюрером» Германии, Алоиз скромно жил с женой и ребенком, работая простым официантом в Манчестере. Теперь и он почувствовал, что создан для более высокого назначения. Недолго думая, он покинул жену и сына и отправился в Берлин. Но Адольф не был Наполеоном, который дарил братьям королевства. Алоиз купил ресторанчик на Виттенбергплац, который придворный архитектор Адольфа Шпеер перестроил в ресторан современного стиля. Так как мне доставляло удовольствие бросить пальто на руки брата «великого Адольфа», я однажды вместе со своим братом посетил этот ресторан. Венский шницель был неплох, а Алоиз изо всех сил старался угодить гостям. Совсем в австрийском духе он для каждого находил вежливые слова от «имею честь» до «желаю приятно откушать». Он тоже носил небольшие усики, и его сходство с братом из имперской канцелярии было разительным.
Его жена Бригита Гитлер, брошенная в Англии, несколько раз приходила ко мне в посольство в Лондоне, причем всегда по одному и тому же поводу. Пенсия в размере 30 фунтов — примерно 325 марок — в месяц, которую она должна была получать от Адольфа или Алоиза, всякий раз не поступала вовремя, так что она была вынуждена обращаться за помощью в посольство.
Впервые г-жа Гитлер появилась у меня в 1935 году. Сначала я немного напугался, когда мне доложили о даме с таким именем, но с первого же взгляда понял, что имею дело с весьма разумной особой, обеими ногами стоящей на земле. Она ничего не скрывала от меня и открыто говорила о несчастных семейных обстоятельствах.
