По пути в Лету полностью

И в самом деле – о чём? Откуда такое нежелание высказаться до конца, проявить своё авторское отношение к происходящему? Эскизно-этюдное спокойствие – не уход ли это от жизни, хотя и своеобразный?»

Ответить на эти свои вопросы, поразмышлять Знаменский не берётся…

Дискуссия завершилась в последнем, 52-м, номере «ЛР» за 1964 год редакционной статьёй «Анкета. Полемика. Итоги», в которой анализировались опубликованные статьи, давалось краткое содержание некоторых из них. В конце говорилось, что «продолжение следует». И действительно, в истории «Литературной России» ещё не раз возникали споры о жанре рассказа, об авторах рассказов. В том числе спорили и о Шукшине.

1965

Словно испугавшись того, что молодому автору уделено так много внимания, «ЛР» почти на полгода о Шукшине забыла.

В № 23 за 4 июня в рубрике «Журналы в июне» появилось более чем лаконичное сообщение о планах «Сибирских огней»: «Начинает печататься роман В. Шукшина «Любавины» (о становлении Советской власти в одном из сёл Алтая)».

И следом на протяжении нескольких недель – анонсы: «Читайте в следующих номерах:…главы из новых романов…» В числе авторов и имя Василия Шукшина.

Наконец в № 29 (16 июля) появилось «На покосе», «Глава из романа «Любавины». Полторы газетные полосы, хотя тогдашним классикам под «главы» и рассказы давали и по четыре.

Выбран один из самых лирических, безобидных кусков романа… Интересно, сам ли автор выбирал или кто-то из редакции?..

«На покосе» украшен иллюстрацией Ильи Глазунова: девушка и парень на фоне леса. Парень очень похож на Шукшина…

До сих пор в «Литературной России» сохранилась традиция публиковать главы из больших произведений. Но редко когда удаётся уговорить автора написать нечто вроде вступления, предисловия. Шукшинский отрывок сопровождает авторское признание:

«Отдавая роман на суд читателя, испытываю страх. Оторопь берёт. Я, наверно, не одинок в этом качестве испугавшегося перед суровым и праведным судом, но чувство это, знакомое другим, мной овладело впервые, и у меня не хватило мужества в этом не признаться.

Это первая большая работа: роман. Я подумал, что, может быть, я, крестьянин по роду, сумею рассказать о жизни советского крестьянства, начав свой рассказ где-то от начала двадцатых годов и дальше…

1922-й год. Нэп – рискованное, умное, смелое ленинское дело. Город – это более или менее известно. А 22-й год – глухая сибирская деревня… Ещё живут и властвуют законы, сложившиеся веками. Ещё законы, которые принесла и продиктовала новая власть, Советская, не обрели могущества, силы, жестокой справедливости.

Мне хотелось рассказать об одной крепкой сибирской семье, которая силой напластования частнособственнических инстинктов была вовлечена в прямую и открытую борьбу с Новым – с новым предложением организовать жизнь иначе. И она погибла. Семья Любавиных. Вся. Иначе не могло быть. За пролетарским посланцем Кузьмой Родионовым, который победил их, стоял класс более культурный, думающий, взваливший на свои плечи заботу о судьбе страны.

Полностью роман печатается в журнале «Сибирские огни».

Любопытно, что в комментариях к роману в собраниях сочинений, в книге «Тесно жить» («Зебра Е», 2008 год) это вступление Шукшина, со ссылкой на первую публикацию в «ЛР», не совпадает с вот этим приведённым мной текстом. Есть стилистические и пунктуационные различия, а главное, в газетной публикации нет двух абзацев. Один из них, на мой взгляд, важен: