Лешик, просидев за компьютером до трех ночи, спал как убитый. В пять утра, устав бороться с бессонницей, я отправилась на кухню. Минут через десять кухонная дверь открылась и появилась Наталья в халатике и в одном шлепанце, моем, кстати. Второй, как выяснилось, был на моей левой ноге, зато на правой – Наташкин. До семи часов мы раскладывали по полочкам все, что удалось выяснить. Были учтены все записанные мной вопросы, при этом список их значительно пополнился. Наметились два направления, по которым следует искать место госпитализации Дениса: можно воспользоваться связями Натальи в мире медицины, а можно съездить в автосервис «Альтаир» и поговорить с людьми из бригады Дениса. В конце концов, мы, вспомнив про грядущую замену замка, сединив это обстоятельство с моей хромотой, решили, что я остаюсь дома готовить разносолы для Лешика. Он наотрез отказался оставлять нас в ночное время одних, хотя едва ли проснулся бы даже от звука упавшего рядом шкафа с посудой. Наталья должна была отправиться в автосервис. Связи подруги в мире медицины решили не трогать, чтобы не объяснять, вернее, не сочинять лишний раз причины просьбы.
В начале восьмого Наталья пошла будить Лешика и к восьми успешно с этим справилась. В начале девятого окончательно проснувшийся и озверевший Лешик, обжигаясь крепким чаем, вопил на кухне, что мать одновременно с глазом лишилась и памяти. Оказывается, он еще вчера на ее в двадцать пятый раз заданный вопрос, во сколько его будить, двадцать пять раз терпеливо отрапортовал, что в субботу, как и в воскресенье, он не работает. Поэтому проснется сам. Наташка, сделав черное дело, скромно молчала в уголочке, притулившись у холодильника, но в конце концов, не выдержала и, косясь на него лиловым глазом, выдала длинную тираду о необходимости вести здоровый образ жизни. Лешик посмотрел на нее, как на безнадежно больную, и фыркнул:
– Чистейший образец здорового образа жизни!
К этому моменту я поняла, что очень хочу спать – глаза прямо слипались. Вероятно, начал, наконец, действовать пустырник.
Проводив Наталью и Лешика в автосервис, я старательно закрыла дверь и прилегла. Проснулась только в одиннадцать с тяжелой головой. А через несколько минут раздался звонок в дверь, заставший меня в ванной. «Мастера», пронеслось у меня в голове и я, кое-как накинув махровый халат, путаясь в рукавах, прихрамывая, понеслась босиком в коридор открывать дверь. Звонок прозвенел еще раз. Тут-то и вспомнился наказ следователя! Его слова о том, что мастера должны предварительно позвонить, и я в раздумье затормозила. Хорошо, что еще ничего не проорала. Осторожно подойдя к двери, я собралась было заглянуть в дверной глазок и тут с ужасом услышала звук тихонько поворачивающегося в замке ключа. Четвертого по счету! Или пятого. Я уже запуталась… Взгляд остановился на амбарном засове, и я облегченно перевела дух. «Мой дом – моя крепость».
Посмотреть в глазок я так и не решилась – вдруг получу в глаз, причем последний раз в жизни. Дверь, естественно, не открывалась, хотя возились с ключом долго. Когда все стихло, я, забыв про пережитый страх и больные ноги, ринулась на кухню и высунулась в окно. Минут двадцать ждала, пока кто-нибудь выйдет из подъезда. Никто не вышел. Разочарованно поглядев по сторонам, я увидела вчерашнего незнакомца. Мужчина в шляпе стоял на том же месте и смотрел на меня. Также, как вчера, я поспешила закрыть окно. Руки тряслись, мне никак не удавалось повернуть ручку. Когда же окно было закрыто, мужчины уже не было.
Вопросов прибавилось. С ответами стало много хуже. Ну куда мог подеваться тот, или та, а может, и те, кто пытался открыть мою дверь? Из подъезда не выходили – я бы увидела. Надо немедленно пробежаться по подъезду, заодно проверить чердачный люк. Надо бы… Но страшновато. И потом, пока я побегу наверх, где гарантия, что в квартиру не проникнут снизу, и – наоборот. И еще одно. Незнакомец на улице – явно соучастник. Как же до меня раньше не дошло! Не первый раз его вижу, да и Наташка, кажется, какого-то мужика в шляпе раньше видела. Нагло пялился на мои окна. От неожиданно возникшей мысли совсем похужело, поэтому я постаралась сразу же выкинуть ее из головы. И, как оказалось впоследствии, зря. Именно эта мысль была той ниточкой, за которую можно было аккуратно потянуть и, хоть медленно, но верно, размотать весь клубок. Воистину очевидное – невероятное.