Первое впечатление не обмануло. Речка действительно была маленькой. Дно устилали камни, вода была чистой и прозрачной до такой степени, что ее хотелось попробовать на вкус. Но на это решилась только Денька. Вдоволь налакавшись, она куда-то удрала.
– Такие камни сейчас очень дорого стоят, – заметила я. – Их в Москве в магазинах стройматериалов продают.
– Будем возвращаться, прихватим, – сказала практичная Наташка.
По берегам густо росли гигантская махровая крапива и тальник. И если бы не тропинка, едва ли мы решились бы спуститься вниз. Приглядевшись, в воде можно было заметить маленьких, почти прозрачных рыбок.
– Ой, какие малюшечки! – восхищенно засюсюкала Наташка, балансируя на скользком валуне.
– Огольцы. Малышня их вилками ловит, – раздался чей-то голос за спиной
От неожиданности Наташка взвизгнула и свалилась в воду. Я тоже взвизгнула и шарахнулась в сторону, в заросли крапивы, где и уселась. И взвизгнула еще пару раз. Сверху, ухмыляясь, на нас смотрел довольный отец Анны. Наташка молча пыталась встать – ноги скользили по камням. Я тоже предприняла аналогичную попытку, только не молча. Рассудив, что помощь в первую очередь необходима мне, спасатель буквально выдернул меня за шиворот из крапивы, затем, несмотря на яростное сопротивление подруги, спас и ее. Выбравшись наверх, мы сухо поблагодарили благодетеля, стараясь сохранить чувство собственного достоинства. Не знаю, удалось ли, поскольку это самое чувство у Наташки было капитально подмочено и измазано чем-то темно-зеленым, переходящим в черный цвет как на одежде, так и на руках, лице и даже – волосах. Зато остатки синяка стали совсем незаметны, хотя очки и не закрывали глаза. Их Наташка брезгливо держала двумя пальцами в отведенной в сторону руке. Я же все время морщилась и потирала окрапивленные части тела.
Не обращая внимания ни на Наташкин видок, ни на мои корчи, мужчина сказал:
– Меня Михаилом зовут. А как вас величают, мне тетка Антонина сказала. Соберетесь уезжать, позовите, камней помогу набрать. – Ухмыльнувшись, он ушел.
– Наташка, а ведь он шпионит за нами. Чует мое сердце, где-то здесь собака зарыта… – задумчиво сказала я, не переставая почесываться.
– Денька-а-а! Денька, Денька! – завопила подруга. Денька не отзывалась, и Наталья всплакнула. – Может, Денька и есть та собака, которая уже зарыта где-то здесь… этим типом.
Продолжая время от времени звать собаку, мы поплелись домой. День клонился к вечеру, стало довольно свежо, и Наташка клацала от холода зубами. Клацание сопровождалось вдохновенным хлюпанием Наташкиных кроссовок и моими слабыми повизгиваниями.
С крыльца бабы-Тониного дома на нас вихрем слетела уже оплаканная Денька.
– Я ее молочком с хлебом покормила, – крикнула баба Тоня. – Такая ласковая псина и ведь все понимат. Ну прям человек. А вы, девки, погуляли, отдохнули? – Разглядев нас, баба Тоня осеклась. Молчала она и на протяжении всего нашего рассказа, который мы постарались максимально сократить. Только время от времени сострадательно кивала головой. Топить титан показалось долгим делом, и мы быстренько смыли следы сегодняшнего приключения в летнем душе.
Пока я приводила себя в более-менее человеческий вид, Наташка позвонила Лешику. Несмотря на то что он все время пытался переорать захлебывающуюся от восхищения отдыхом мамочку, ему это не удалось. Как оказалось впоследствии, зря. И первое, и последнее слово, впрочем, как и промежуточные – были за подругой. Закончила она разговор заявлением о том, что не надо портить ей отдых и без конца названивать. Мобильник был решительно отключен и уложен в дорожную сумку.
Ужинали мы в одиночестве. Баба Тоня присоединилась к нам позже, когда мы сидели на крыльце и умилялись по поводу наступивших сумерек.
– Какой-то странный этот ваш сосед Михаил, баба Тоня, – осторожно перевела разговор на нужную тему Наталья. – Мы его в первый раз увидели, а создалось впечатление, что крепко ему чем-то насолили. С женой, что ли, поругался?
– Мишка-то? – отозвалась баба Тоня. – Хороший мужик, хозяин. Лучше мово зятя. Да и добрый он. Жена, Ксюша, тоже хорошая женщина, самостоятельная, а уж чистюля – страсть. Раньше в Торжке в училище работала, где золотошвеек готовили. А потом на инвалидность попала. В ее болезни я ничего не понимаю, чтой-то внутри у нее болить. Врачи сказали, чистый воздух нужен, вот они все бросили и сюда приехали. Дом был бросовый, никак за триста рублей купили. Теперь тако хозяйство развели. И корова, и поросята, и гуси, и куры и…
– А дети у них есть? – перебила старушку Наталья.