С величайшей осторожностью мы продолжили поиски, и они, как говорится, увенчались успехом. Но тут вернулся Михаил-старший. Жена вышла его встречать. Мы с ужасом услышали, как она попросила его обойти вокруг дома. Что-то ей неспокойно. Можно подумать, нам было спокойно! Едва дыша, мы перебрались за темнеющие горки гравия и песка, где и улеглись. Стал накрапывать дождь. То ли от страха, то ли от холода била дрожь. Наконец Михаил спустился с крыльца и, освещая себе путь фонариком, уверенно пошел вокруг дома. Очень хотелось зарыться в песок. На счастье, Михаил ограничился дозором только ограниченного пространства. Возможно, этому способствовал усиливающийся дождик. Мы услышали, как Михаил, насвистывая, поднимается на крыльцо и говорит ожидающей его жене:
– Все в порядке. Наверное, все-таки кошки. Жалко, Ратмира больше нет…
Они вошли в дом. Свет погас.
Несмотря на казавшуюся безопасной тишину, мы еще полежали какое-то время под дождем. Я успела подумать, что хозяева – люди начитанные. Собаку (на мой взгляд, преставившуюся как нельзя вовремя, хотя и жалко пса) назвали в честь Ратмира. Руслан и Людмила могли бы и обидеться. Вместе с Пушкиным А.С.
Дождь разошелся не на шутку. Он производил столько шума, что нам уже не было смысла таиться, и мы, почти без предосторожности, шлепнувшись всего-то пару раз, добежали до дома. Из открытого окна нас радостно приветствовала дисциплинированная Денька.
Какое блаженство, завернувшись в плед, сидеть дома в сухой одежде, в шерстяном носке (второй – у Наташки), за чашкой горячего чая с бутербродом, сознавая, что на улице холодно и шпарит дождь, а тебя там нет.
После обсуждения сложившейся ситуации был следан вывод, что пришла пора решительных действий. В частности, необходимо срочно съездить в Торжок, в квартиру, где ранее проживали Силкины. Именно там в данный момент могла находиться Анна вместе с братом. Баба Тоня говорила, что до Торжка, если через лес, всего тридцать километров. Михаил-старший, собираясь ехать с сыном, рассчитывал, что до леса сын его подвезет, а через лес он дойдет сам. Выехать решили пораньше, поскольку Торжок пугал своей непредсказуемой планировкой. Вспомнили, что у нас вообще нет адреса злополучной квартиры и приуныли. Но ненадолго. Баба Тоня тоже живет часть года в Торжке, наверняка знает адрес Силкиных.
Интересно, почему Михаил-младший приехал навестить отца посреди ночи? Может быть, приезд не хотели афишировать? Опасались? Но чего или кого? Выходит, Анна тоже прячется. А если это так, то она все-таки имеет какое-то отношение к убийству мужа, возможно и прямое. Для отвода глаз поспрашивала о драгоценностях у Лады Игоревны, создала впечатление, что так и не нашла их. Хапнула две квартиры, одну из которых спешно продала. Конечно, от смерти Олега больше всех выиграла она. Родители, очевидно, в курсе событий. Поэтому и ведут себя так настороженно – выжидают. Не семья, а прямо змеепитомник какой-то. А папочка каков! Камни он нам поможет собирать! Ими же и забросает наши молодые душой тела. И чего им не хватало? Бедный Олег был хорошим мужем и зятем. Да-а-а… Все-таки не понятно, зачем убивать хорошего мужа и хорошего зятя. Ну ничего невозможно понять!
Решив изменить направление рассуждений, я попросила Наталью вспомнить до мелочей разговор с Николаем – «козлом» из автосервиса, добавила я, уловив ее недоуменный взгляд. Наташка уселась поудобнее, закатила глаза кверху и начала медленно, растягивая слова, вещать:
– Он сказал, чтобы я сняла маскарадный костюм вологодской тетушки и больше его никогда не надевала, ибо из меня эта самая тетушка – никакая. Потом сказал, что нам необходимо немедленно сматываться из квартиры, поскольку в нее может кое-кто наведаться, а свидетели этому кое-кому не нужны. И вообще, лучше бы мы в нее не въезжали раньше времени, а еще лучше – не въезжали совсем. Еще удивился, как мы можем жить в этой квартире и посоветовал ее продать. И еще – не лезть со своими разбирательствами, и так достаточно навредили, без нас есть кому разобраться.
Наташка замолчала, а я нетерпеливо напомнила ей, что Николай говорил что-то про Анну.
– Ах, да, – спохватилась подруга он сказал, чтобы мы не вздумали искать Анну. Даже переспросил, хорошо ли это до меня дошло. Я еще успела удивиться про себя, как мы сможем искать ее в Германии. Закончил он разговор, выразив надежду на то, что у нас есть не только здравомыслие, но и совесть.
– Не фига себе! – искренне возмутилась я.
– Не фига, – согласилась Наташка.