– О! – радостно завопил Лешик! – Сладкая парочка! – имея в виду нас с мамочкой.
– Эта дама, насколько я понимаю, и есть подруга-телохранитель. А синяк – результат добросовестного исполнения своих обязанностей. Бандитские разборки? Или …
– Или! – не дала договорить следователю Наталья. – Если тоже хотите в глаз, оставайтесь на ночь. Она, – кивок в мою сторону, – вам устроит от всей души, вернее, со всей дури! Нет, вы представляете, – обратилась она к нам с Листратовым, – Лешка мне не поверил, что синяк подруга спросонья поставила. Не захотел одну отпускать. Кстати, я сегодня и возвращаться сюда не собиралась, но телефон не отвечал.
– Ой, – опомнилась я, – звонок-то отключен! Лешик, будь добр, включи, пожалуйста. Я, честное слово, не нарочно, просто звонок за звонком, а мне осколки от банки в ноги попали. Я ее грохнула…
– Это был не «Нескафе»! – донесся из кухни веселый голос Лешика.
– Да-а-а… – опять протянул следователь. Ну сегодня, я думаю, вы сможете постоять за себя. Вместе с засовом. А завтра, завтра никуда не отлучайтесь, наши специалисты поменяют замок. Кстати, они предварительно позвонят вам по телефону. Повторяю: если что-то покажется подозрительным, сразу звоните, Это, в дополнение к рабочему, мой домашний телефон. И все-таки подумайте над тем, чтобы уехать на время.
– А что, покойник может еще раз вернуться? – встрепенулась Наталья. – Кстати, можно узнать, отчего он погиб?
– От огнестрельного оружия, – ответил Листратов, оставив без внимания первый вопрос. Кстати, и у него самого было средство защиты… или нападения. Отвертка.
– Что же это за оружие, отвертка? – удивилась я.
– А кто сказал, что это оружие? Вот встретится этакий браток с отверткой, и не предъявишь ему никаких претензий. Отвертка – инструмент, а не холодное оружие, если она, конечно, не обработана соответствующим образом. Ну ладно, ликбез окончен. Мне пора. Не забудьте дверь на эту штуку закрыть, – показал он на засов.
После ухода Виктора Васильевича Наташка развила бурную деятельность. Первым делом, вытащила пинцетом для бровей несколько мелких осколков из моей ноги, залила ранки йодом и мастерски перебинтовала, затем пожарила блинчики и, подумав, тщательно протерла плиточный пол на кухне, выбросив половую тряпку в мусорное ведро.
Пока они с Лешиком ужинали, я решила позвонить домой Денису из автосервиса. Между прочим, мог бы и извиниться за то, что не приехал на встречу… Козел!
Ответил мне опять женский голос. На мою просьбу пригласить к телефону Дениса прозвучал вопрос: «А кто его спрашивает?» Я раздраженно ответила, что клиентка. Трубку взял мужчина и сказал, что Денис в реанимации, в тяжелом состоянии после автомобильной аварии и желательно пока не звонить, чтобы не травмировать родителей.
Еще не успев как следует осмыслить услышанное и боясь, что на другом конце провода положат трубку, я закричала:
– Когда, ой, когда это случилось?
– Сегодня. Около одиннадцати утра на Самотечной площади.
– Простите, еще вопрос – в какой больнице он находится?
– Повторяю, Денис в тяжелом состоянии, к нему никого не пускают.
Трубку положили прежде, чем я успела задать еще один вопрос… Получается, что Денис попал в аварию, когда ехал на встречу со мной. Господи, ну какая я дура!!! Ведь не будет человек специально срываться с работы, чтобы сообщить о каких-то там сомнениях по поводу мнимых похорон Олега. Что если Денис и есть тот человек, которому Олег доверил свои тайны? Тогда Дениса постарались убрать так же, как и самого Олега? Наверное, следовало рассказать о Денисе Листратову… Нет, сначала нужно попытаться выяснить, в какой больнице и в каком состоянии Денис. Может быть, родственники преувеличивают?
– Наталья! – обернулась я в сторону кухни.
– Я Наталья! – тут же громко раздалось у меня над ухом.
– О! – удивилась я. – Не заметила, когда ты вошла.
– Вошла я сразу после того, как ты стала надрывать голосовые связки по телефону и даже увидела несколько твоих косых взглядов в мою сторону.
Я не обратила внимания на ее сарказм.
– Слушай, мы сможем узнать, в какую больницу направили Дениса? Он…
– Я все поняла. Сможем. И на сегодня хватит. Никаких звонков больше. Ладе Игоревне звоним завтра. Я что-то становлюсь суеверной. Сегодня ну просто какое-то фатальное невезение. А ты – на вот, выпей на сон грядущий. – И она протянула мне настойку пустырника.
