«Еще бы», – злорадно подумала я, постаравшись отвлечься от магического обаяния Ксении. А вслух сказала:
– Баба Тоня говорила о внуке, который, приезжая, занимается только своей машиной, и приводила в пример вашего сына. Уж так его нахваливала.
– Мишук в отца пошел, в меня то есть, – довольным тоном заговорил Михаил-старший. Анютка – в маму. И это правильно. Знаете, что меня больше всего радует? Что мои дети не пропадут, даже если и останутся одни и уж тем более не оставят друг друга без помощи.
Мы и не сомневались, что дети Силкиных не пропадут (вместо них пропадут другие). Восторги Ксении никак не вписывались в рамки того, что мы знали об Анне. Стало довольно противно на душе и я, сославшись на головную боль, отказалась смотреть цветники и отправилась домой в одиночестве, так как Наталья не выразила желания уйти вместе со мной.
Дом был пуст, и, вопреки здравому смыслу, я решила пойти в лес, взяв для компании Деньку. Идти к мосту очень не хотелось. Я, правильно рассудив, что помимо моста должна быть какая-нибудь не столь основательная переправа через речку, вскоре перебралась к березовому лесу по внушительному бревну, перекинутому с одного берега на другой. Отметив, что солнце у меня с той стороны, где в ветровке пришит внутренний карман (явно ошибочно в понятии нормальных людей) – справа, а деревня позади, я смело двинулась вперед. Свернуть с тропинки не решилась – трава была высокой и мокрой. Денька радостно скакала между деревьями, время от времени возвращалась ко мне, заглядывала в глаза, как бы спрашивая одобрения. Я одобряла. У невысокой пушистой елки, прямо рядом с тропинкой, показалась семейка лисичек, а дальше пошли подберезовики и белые. Сыроежки я даже не стала брать. Время летело незаметно, и опомнилась я только тогда, когда поняла, что рядом нет Деньки. Не прибежала она и на мой зов, рассудив, вероятно, что грибы к съестному не относятся. Страха не было. Солнце никуда не закатилось – справа от кармана, деревня – позади… или впереди?.. Да нет, все правильно, если идти от деревни, то позади, а если к деревне – то впереди. А где тогда карман? Пару минут я разбиралась с карманом, а когда разобралась, услышала Денькин обиженный лай и только собралась позвать заблудившуюся псину, как услышала окрик: «Пошел, пошел отсюда! Иди, гуляй себе…» Голос был мужской, но принадлежал не Михаилу, которого я собралась было уличить в слежке. Пришлось спрятаться за куст мокрого орешника и выжидать. Подлетела Денька и я, шикнув, заставила ее сесть рядом. Вскоре на тропинке показался приземистый мужчина. Я с удивлением отметила, что видела его раньше, честное слово видела, но вот где?.. Я зажмурилась, чтобы напрячь память, но, увы, в глазах вертелись только рыжие лисички.
Наташка лежала на кровати и читала. Равнодушно взглянув на нас поверх книги, она также равнодушно спросила:
– Нагулялись?
– Нагулялись и грибов набрали, – также равнодушно ответила я. – Их здесь море и совсем рядом. Непонятно, почему это Силкин старший в проводники напрашивался.
– Человек искренне хотел помочь.
– По-моему, тебя силкинские цветники одурманили. Ты способность мыслить потеряла.
– Наоборот. Я поняла, что они неплохие люди. – Наташка отложила книгу. – Ладно, не шуми. Я и цветников-то не видела толком. К ним какой-то мужик приехал, его на «Ниве» подкинули. А ушел он, представляешь? В лес!
Я рухнула на диван. В голове снова завертелись лисички, гроздья оранжевых ягод ландыша и среди этих представителей флоры неказистая фигура мужичка, в облике которого была какая-то незавершенность, мешающая мне его вспомнить.
– Представляю, – сказала я тихо. – Мы с ним чуть не столкнулись в лесу, и мне он определенно знаком. Вот только бы вспомнить.
– Так вспоминай быстрей, – вскочила с кровати Наташка. Может, от этого наша жизнь зависит! Знакомые мужики просто так не могут здесь шастать, тем более, к Силкиным. А если шастают – значит, мы в опасности.
Я ничего не успела ответить – в комнату заглянула баба Тоня и спросила, кого это угораздило таких грибов набрать. Выяснилось, что часть белых была поганками. Есть, оказывается, такой ложный белый. Нижняя трубчатая часть у него с розоватым отливом, причем когда-то и где-то я об этом читала. Чтение не пошло впрок.
Баба Тоня успела почистить все грибы и пришла спросить, не будем ли мы возражать, если она приготовит из грибов тушенку с картошкой. Да кто бы вообще возражал! Знать бы только, что это такое!
Я упорно напрягала память и чем больше я ее напрягала, тем сильнее мысли разлетались в разные стороны. Да еще Наташка каждые пять минут с монотонностью метронома спрашивала: «Ну, вспомнила?» Сначала я отвечала, что не вспомнила. Потом просто отрицательно качала головой.
– Идите, грибочков попробуйте, – позвала баба Тоня, – пожалуй что просолились. Сорок ден не прошло, да, думаю, готовы.
