По щелчку полностью

Я так запутался… Не знал, как выбраться из этой ямы. Да и заслуживал ли вообще из неё выбраться?

Когда я, наконец, взял себя в руки и протрезвел, начал задумываться о том, чтобы рассказать ей правду – про Оскара, про Сару, про свою тьму.

Но каждый раз, глядя в зеркало, видел только одно – нерешительного труса. Уродливого, разрушенного мужчину, который не достоин быть рядом с такой женщиной.

И вот в среду вечером, когда от тоски по Ханне я готов был лезть на стену и выть волком, она позвонила мне. Я воспринял это как знак свыше и ответил сразу.

«Я такая пьяная сейчас, что готова переспать с первым встречным, просто чтобы забыть тебя!» – заорала она в трубку, и внутри у меня всё похолодело.

Я сам её бросил. Сам оттолкнул. И прекрасно понимал, что она теперь может быть с кем угодно.

Но нет. Чёрт побери, нет! Она всё ещё была моей.

Моей маленькой Птичкой.

В венах снова забурлила жизнь, а вместе с ней – ярость. Первобытная, необузданная. Не на неё – на себя. Потому что это я довёл её до такого состояния. Я её потерял. И должен был вытащить её из любого грёбаного бара, где она собралась искать утешение.

Не позволю.

Моя. Моя. Моя. Эти слова стучали в голове, пока я на бешеной скорости ехал за ней. А когда увидел Ханну – пьяную, растрёпанную, весёлую – понял: я опять пропал. Я всё ещё её любил. Конечно, любил.

И хотел вернуть.

Дома я поддался. Позволил ей оттрахать себя, потому что и сам этого хотел. Она тоже всё ещё меня любила. Нам всё ещё было хорошо вместе.

Но когда она вновь вспомнила об Оскаре, мои мечты о счастье рассыпались в прах.

«Чудовищно». Так она это назвала.

И чудовищем был я.

Я сбежал из собственного дома в шесть утра – чтобы не видеть её, не ощущать это болезненное желание прикоснуться к ней и вернуть.

Я не тот, кто ей нужен.

Она красавица, а я чудовище, только в нашем с ней случае я не превращусь в прекрасного принца в конце. Моя душа настолько чёрная, что никогда от этого не очистится.

Весь день я пытался работать. Уткнулся в бумаги, в графики, в счета, в телефонные звонки, в чёртовы совещания. Разгребал то, что накопилось за неделю пьянства. Делал всё, чтобы не думать.

Но её голос был в голове:

«Почему тогда ты не со мной? Почему бросил меня?»

«Я хотел уберечь тебя, детка. От себя самого».

Она бы возненавидела меня, если бы узнала. Точно возненавидела. Ведь я соврал ей.

«Это просто ещё один шаг в бездну, из которой потом уже не выберешься. Даже не думай об этом. Слышишь? Ты что, планируешь убить его?»

«Нет, конечно нет. Просто спросил».

Лжец. Я уже был в этой бездне.

Я откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

«Какой же ты придурок, Тео. Ты вообще не должен был влюбляться в неё, знал ведь, что опять будет больно. Теперь мучайся».

Ага, иди в жопу, подсознание.

После работы я хотел только одного – услышать её голос. Да, я идиот. Ничему меня жизнь не учит. Но мне просто хотелось узнать, как она. По-дружески. Что в этом такого?

Пальцы сами схватили телефон, имя «Ханна» загорелось в избранных, как крошечный маяк. Словно она сама кричала мне: «Нажми, давай, просто позвони!»

Но я не нажал. Вместо этого я поехал в спортзал.

Пятнадцать километров на велотренажёре без перерыва, потом штанга, потом гантели, потом снова штанга.

Когда тело уже трясло от усталости, я подошёл к боксёрской груше. Сердце стучало в груди, как отбойный молоток – быстро, больно, злобно.

Я не знал, на кого злюсь сильнее – на неё, на себя или на весь этот мир. Я бил без остановки, пока не перестал чувствовать руки. Хотел выбить из себя всё – ярость, боль, её голос в голове.

Но он всё равно не исчезал.

– Решил прибегнуть к моим методам избавления от боли? – справа раздался знакомый голос, и я резко обернулся – Джеймс.

– Ага, – задыхаясь и обливаясь потом, ответил я. – Полная хрень, Джеймс. Не помогает твой способ.

Он хмыкнул.

– Тяжёлый случай. Дай мне полчаса и попробуем старый-добрый метод.

– Я больше не пью.

– Тогда просто поговорим.

Я нахмурился, но кивнул и ушёл в душ.

– Она всё ещё важна для тебя? – спросил Джеймс, когда мы уселись в кофейне неподалёку от спортзала.

– Да, – буркнул я, отхлебнув крепкий горький кофе. – Но я её не заслуживаю.

– Почему?

Я не мог сказать ему правду. Он врач, спасает жизни. А я… я одну забрал. Пусть она и была гнилой.

– Вероятно, из-за того же, из-за чего Сара изменила мне спустя шесть лет отношений.

– И почему она изменила тебе?

– Не знаю, – рявкнул я, сжав чашку в руках. – Она просто сказала, что я сломаю Ханне жизнь так же, как сломал её.

Джеймс нахмурился.