По щелчку полностью

– О да. – Он скривил губы. – Из-за этого весь мой офис опять завалили приглашениями на дурацкие мероприятия. Придётся посетить в четверг один светский вечер. И я хотел бы, чтобы ты пошла со мной. – Тео перевёл на меня взгляд и с улыбкой добавил: – Если ты не против, конечно же.

Я расхохоталась.

– Звучит мило и заманчиво, но ты ведь понимаешь, что там будет пресса, и в обществе пойдут слухи? О нас. Как о… паре.

– Слухи уже идут, Ханна. Это неизбежно.

– И тебя это не волнует?

– Нисколько. А тебя?

Я задумалась, не зная, что ответить, но поняла, что солидарна с ним – мне неважно, что подумают другие.

– Нет.

– Отлично. Значит, пойдём вместе. Как пара.

Вот так просто, коротко и бескомпромиссно – «как пара». И попробуй тут поспорить.

Наверное, я сплю, потому что не понимаю, как от «просто секса» мы вдруг перескочили к «паре». Что послужило толчком к этим изменениям? Неужели два дня так сильно повлияли на Маршалла, что он решил пересмотреть статус наших отношений?

Я коротко усмехнулась, но сердце всё равно предательски дрогнуло в груди. Ещё неделю назад мысль о том, что моим мужчиной станет завидный миллиардер, казалась нереальной.

Причина воодушевления и радости была вовсе не в его деньгах, а в самом Тео – в его улыбке, голосе, взгляде, от которого внутри всё оживало.

Быть девушкой Теодора Маршалла было… приятно. Опасно приятно.

– Боюсь только, что после этого вечера твои поклонницы меня точно сожрут, – пробормотала я, и Тео недоумённо вскинул брови.

– Какие поклонницы?

– Наша фривольная фотосессия вызвала у дамочек настоящий всплеск эстрогена. Так что теперь ты ещё более завидный жених, Маршалл. Журнал только утром поступил в продажу, а тебя уже хотят все женщины Нью-Йорка. Ты бы видел, что они пишут в соцсетях. Они готовы всё отдать ради ребёнка от «столь генетически совершенного экземпляра». – Я презрительно скривила губы. – Им даже ты не нужен, только твоя «элитная сперма», представляешь? Страшно подумать, что будет дальше.

Тео усмехнулся и бросил на меня короткий взгляд.

– Ну а ты?

– Что я?

– Хочешь детей от «столь генетически совершенного экземпляра»?

– Ты это серьёзно?

Он рассмеялся, почувствовав, как напряглось моё тело.

– Ладно, не от меня, а вообще, – добавил он, погладив меня по коленке.

Я замерла, чувствуя, как щёки начинают гореть. Сердце в груди сжалось, и стало так невыносимо тяжело.

– Да, хочу… когда-нибудь, – пробормотала я, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть всплеск тревожных эмоций.

Хорошее настроение резко улетучилось, едва я вспомнила о собственной… неполноценности.

Несмотря на неудачные любовные опыты, я начала мечтать о малыше ещё два года назад. Меня никогда не пугала мысль стать матерью-одиночкой, я была в состоянии дать ребёнку любовь, воспитать его и обеспечить всем необходимым.

Но с каждым годом эта мечта становилась всё более далёкой, а уверенность в том, что я смогу забеременеть, слабела. Всё, что советовали врачи – продолжать принимать таблетки, проходить осмотры раз в три месяца и верить в чудо.

И я продолжала.

Но в глубине души всё чаще возникала мысль: а что, если чуда так и не случится?

Тео наверняка тоже хотел детей. Нет, я была в этом уверена. Смотря на него, легко вырисовывался образ семейного мужчины с кучей детишек.

Стоило мне подумать об этом, как в голове сразу прозвучал противный голос, который напомнил мне, что такая, как я – сломанная – ему точно не подходит. Что наше будущее уже обречено.

И я, продолжая утопать в иллюзиях, лишь рою себе яму поглубже, прекрасно зная, что в этой сказке мне уготована лишь роль временной героини, а не той, с кем он построит «долго и счастливо».

Вечер был… идеальным. Я сидел за столом рядом с Ханной, держал её за руку и вместе со всеми слушал весёлые истории Кейт. Всё казалось таким правильным. Таким… домашним.

Я не помню, когда в последний раз ужин проходил в подобной атмосфере – без напряжения, без тяжёлой тишины, в которой скрывалась одна лишь боль. Без маминых пустых, отстранённых глаз.

Сегодня мама улыбалась. Говорила. Даже слишком много. Спрашивала что-то у Джеймса, рассказывала о самых нелепых моментах моего детства. И я невольно задумался: что сделало этот вечер таким особенным?

То, что мама наконец-то выглядела собой после трёх лет, в которые она не жила, а существовала?

Или всё дело в Ханне? В её присутствии. В том, как легко она влилась в мою жизнь, в мою семью, в мой чёртов ад, распугав там всех демонов.

Всего два дня прошло, а я ещё никогда так не тосковал.

Я специально не тревожил Ханну, пока был в Европе. Дал нам обоим время отдохнуть и всё обдумать. И сам осознал, что наши отношения – это уже не просто влечение, а нечто действительно серьёзное.

Я понял, что не хочу терять эту девушку. Хочу, чтобы она была со мной. Была только моей. И, кажется, она тоже этого хотела.

Рядом с ней мне было так спокойно, что я не мог оторваться от неё ни на секунду. Всё время касался её рук, мягко перебирал пальцами её пальцы, целовал в висок – словно боялся, что она исчезнет.