Я всегда считал, что любовь должна быть проверена временем. Шесть лет с Сарой казались мне доказательством того, что чувства выстраиваются постепенно, как прочный фундамент.
Но потом всё рухнуло в одночасье.
После её предательства я думал, что уже никогда не смогу снова кому-то довериться. Кого-то полюбить. Всё во мне протестовало против самой идеи привязанности, потому что привязанность – это слабость, это риск.
Но сейчас… Когда я был с Ханной, мысли о Саре больше не вызывали во мне удушающей злости. Не было боли, не было ненависти – только пустота. И в этой пустоте с каждым днём прорастало что-то новое. Светлое.
Может, я ещё не готов назвать это любовью. Но я точно знал, что рядом с Ханной прошлое больше не цепляло меня своими когтями – оно теряло свою власть.
Я медленно провёл большим пальцем по её запястью, и Ханна улыбнулась мне. Я сглотнул, ощущая, как сердце пропустило удар. Я знал её всего ничего – но что, если этого действительно достаточно?
Через час Кейт и Джеймс уехали. Мы с Ханной убрали со стола, сложили посуду в посудомойку и поднялись наверх.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, приподняв её румяное лицо за подбородок. – Второй бокал не был лишним?
– Всё в порядке, не переживай, – улыбнулась она и прижалась ко мне.
– Уверена? – Я слегка нахмурился. – Тебя точно не вывернет на мою кровать?
Она закатила глаза.
– А что, боишься, что я запачкаю твои шёлковые простыни?
Я улыбнулся и покачал головой.
– Нет, не боюсь. И мои простыни не шёлковые, а бамбуковые.
Ханна весело фыркнула.
– Точно, ты же Медведь!
Я игриво сжал её ягодицы и потёрся носом о маленький нос.
– Как тебе мой дом?
Ханна едва заметно напряглась, а её улыбка стала какой-то неловкой.
– Если честно… не очень.
Я приподнял брови.
– Почему?
– Слишком… навороченно, – начала она, аккуратно подбирая слова. – Всё такое… стерильное и идеальное, как в выставочном зале. Я не чувствую, что это…
Я усмехнулся и кивнул. Маме тоже не нравилась моя квартира по этой же причине – слишком большая, слишком вычурная и неуютная.
– Ты сам придумал дизайн?
Дизайном в основном занималась Сара, а я – вопросами отделки. Но я не собирался вдаваться в детали.
– Да, – ответил я ровно.
Ханна улыбнулась и покачала головой.
– Холостяк, что с тебя взять.
Даже не знаю, как реагировать на такое заявление. Ведь тогда я не был холостяком.
Вместо ответа я притянул Ханну к себе, и наши губы встретились в яростном поцелуе. Её руки скользнули по моим плечам, прижимая меня ближе, а губы и язык заставили забыть обо всём.
Углубив поцелуй, я прижал Ханну к стене и, наконец, дал волю рукам. Расстегнув блузку, я улыбнулся, заметив кулон с птичкой, который подарил ей два дня назад. Мне было приятно видеть его на её груди.
Спустив чашечки кружевного лифчика вниз, я добавил в игру не только пальцы, но и язык, и начал покусывать затвердевшие соски. Я чувствовал, как Ханна тает в моих руках, как откликается на каждое моё прикосновение.
Я так сильно скучал по ней, так сильно завёлся, что уже не мог остановиться.
Опустившись на колени, я припал губами к её животу. Ханна запустила пальцы в мои волосы и напрягла пресс. Я быстро расстегнул молнию её брюк и поцеловал мягкое местечко чуть выше лобка.
Ханна вздрогнула. Подняв на неё взгляд, я увидел в её глазах тот же огонь, что горел во мне.
– Хочу попробовать тебя на вкус, детка, – хрипло пробормотал я. – Позволишь?
– Боже, да. – Её голос дрожал от желания, а пальцы судорожно сжали мои волосы. – Но сначала я бы хотела принять душ.
Я кивнул, подавляя разочарованный стон, и поднялся на ноги.
– Конечно. Тебе что-то нужно?
– Полотенце.
– Я принесу.
Ханна улыбнулась и, чмокнув меня в губы, ушла в ванную.
Пока я снимал с себя одежду в гардеробной, мой разум вёл борьбу с инстинктами – принять душ вместе с ней или просто принести полотенце и уйти.
Разум проиграл.
Когда я вошёл в ванную комнату, просторная душевая кабина уже была полностью окутана паром, скрывая от меня силуэт Ханны. Она стояла ко мне спиной, смывала шампунь с волос и что-то тихо напевала себе под нос.
Я бесшумно подошёл к ней и обнял сзади, скользнув ладонями по мокрому животу. Ханна вздрогнула и резко обернулась.
– Господи, Тео, не пугай меня так! – рассердилась она и стукнула меня в грудь.
– Прости, не смог удержаться, – пробормотал я, покрывая поцелуями её шею. – Тебе помочь?
– Помыться? – усмехнулась она. – Думаешь, я настолько беспомощная?
– Я думаю, что ты очень сильная, – серьёзно сказал я, беря в руки уже вспененную губку и начиная водить ей по её телу. – Приятно?
Её пухлые губы тронула улыбка, и спустя пару секунд сопротивление растаяло – Ханна расслабилась, прижалась ко мне и позволила заботиться о ней.
– Делай со мной, что хочешь, – прошептала она и прикрыла глаза.
Я водил губкой по её телу, наслаждаясь тем, как её дыхание сбивается, как мурашки пробегают по коже. Вода журчала вокруг нас, превращая это место в наш личный оазис и отрезая от остального мира.
Полностью намылив Ханну, я взял в руки лейку и начал смывать пену, направляя тёплые струи на её плечи, живот, бёдра.
