Кэп для своей команды был непререкаемым авторитетом. А при поддержке Риманна – несокрушаемым. Но, увы, заявление о всеобщем прощении, любви и понимании меня не убедило. Компания товарищей по оружию простит девчонку, разрушившую крепкую мужскую дружбу? Да и вообще тысячелетиями повелось, что баба на корабле – к беде. Из всего этого следует четкий логический вывод: виноватой всегда будет женщина. Поэтому я решила на время уйти в подполье. На целых двое суток спряталась в своей каюте (имею право отлежаться – как пострадавшая сторона!), выползая поесть и набрать запасов с собой только в самый глубокий ночной час. Но от встречи с неизбежным меня это не спасло.
– Поймал… – просвистело угрожающе над ухом, когда я была в двух шагах от каюты.
Меня вздернули за воротник, как котенка за шкирку. На такие действия реакция у меня практически автоматическая. Тарелка с грохотом повалилась на пол, а тяжелый каблук ботинка впечатался в колено. За спиной завыли, но не выпустили.
– Бешеная… – пробурчал хриплый мужской голос.
Потом, прихрамывая, потащили куда-то. Я обреченно расслабилась, готовясь получать удовольствие.
Десять минут позора и я свободна. Но на следующей станции придется все же сойти. Мне ребра дороги как память о молодых годах, а легкие… ну, просто сами по себе.
После недолгого пребывание мертвой тушкой на чужом плече, меня скинули на маты в спортивном зале.
– Вставай, – не принимая возражений, потребовал от меня Зед.
Ясно, месть за брата. Ева, сжала зубы и терпи. Если не станешь сопротивляться, то это продлится недолго.
Вздохнув, поднялась на ноги и взглянула на своего будущего мучителя. Он окинул меня оценивающим взглядом и приготовился бить. Я зажмурилась, боясь предположить, куда. Про себя сразу решила, отвечать не буду – смысла нет. В рукопашной силы наши явно неравны, а без сопротивления и бить будет не особо интересно. Так и стояла, ожидая удара. Которого не последовало. Приоткрыла один глаз, напоролась на невозмутимую морду и насмешливый взгляд.
– Долго будешь кролика перед удавом изображать? – поинтересовались у меня.
– Не знаю, – честно ответила, открывая второй глаз и немного расслабившись. Сразу бить не стали, может, все не так плохо. – Сколько требуется, чтобы задеть струны жалости в твоей душе?
– Ты столько не проживешь, – подтвердил он. – Приходи в себя и защищайся.
– Зачем? – с подозрением поинтересовалась.
Но уже начала потихоньку готовиться нанести или парировать удар.
– Не догадываешься? – усмехнулся Зед, и в следующее мгновение стремительно двинулся мне навстречу.
Удара избежала. Машинально перехватила руку и попыталась опрокинуть противника. Но, сама не заметив как, уже через секунду протирала спиной маты. Стоит признать, уложили меня мягко, почти нежно.
– Один – ноль, в мою пользу, – прозвучало над головой. – Вторая попытка…
И перед лицом появилась рука – мне предлагали встать.
Последние полгода в плане физической подготовки я откровенно халтурила. За прошедший час своеобразной тренировки на полу я повалялась вдоволь. Единственный прогресс, которого мне удалось достичь, не упасть после последнего проведенного Зедом приема. Было решено, что с меня хватит. На мат я бухнулась уже по собственной воле, тяжело дыша.
– И что это было? – поинтересовалась у мужчины.
– Тренировка, – усмехнулся он. – Кое-кто уже третий день от нее отлынивает. Начальство попросило провести разъяснительные работы и лично проверить твои способности.
– И как?
– Средней паршивости, – честно оценили меня.
Я задумчиво смотрела на него, все еще валяясь на полу. Отсюда его лицо выглядело расслабленным, слегка насмешливым. Следов призрения или жажды мести я не заметила.
– Мне пожаловали индульгенцию?
Решила расставить все точки над i.
Мужчина тяжело вздохнул и, сев рядом, посмотрел на меня.
– Золотце, ты серьезно считаешь, что мы тебе должны вендетту объявлять?
– Да, – немного поразмышляв, заключила я.
– Из-за чего? Мой тупоголовый братец бросил женщину на растерзание охране борделя и рискнул исходом операции по спасению малолетней гражданской. И где тут твоя вина? – скептически взглянул он на меня.
