— Кто? Кто послал?
Все подались ко мне в ожидании. Лица недоверчивые.
— А вам разве не известно, что там такие же отряды, как ваш?
— А кто именно? Кто у них курбаши?
— Родственник Жунаид-хана — Турды-оглы, — приняв важную позу, сказал я.
— Хорошо, хорошо. Мы тоже послали туда человека. Вы не видели?
— Когда послали?
— Почти неделю назад, — сказал белобородый.
— Нет, не видел. Я уже седьмой день в пути, весь свой запас израсходовал. — Я вытащил из-за пазухи половину лепешки. — В поисках вас я мог бы погибнуть, хорошо, что встретились.
— Ну, расскажи, расскажи, — толстяк стал засыпать меня разными вопросами.
— Как у них дела?
Я тут не знал, как им угодить: сказать хорошо или сказать плохо и попасть в немилость к этому господину? Решил врать напропалую:
— Неплохо, неплохо! Часто делают налеты, отбивают много скота, всякого богатства, убивают активистов, коммунистов.
— А большой отряд у вас?
— Где я был — пятьсот-шестьсот человек. А есть где-то еще больше…
— Кроме Турды-оглы, еще кто руководит? — оживился толстяк.
— Слышал, что какой-то человек приехал с той стороны, из-за границы. Образованный, знающий военное дело, но я его не видел.
Предводитель погладил бороду:
— Ну, дальше что? Рассказывай, слушаем!
— Меня прислали связаться с вами. Кто из вас главный — не знаю. Мне сказали, чтобы я только с ханом и его помощником повидался и разговаривал.
— Как раз я помощник хана. Пожалуйста, рассказывай без стеснения. Здесь все свои.
— Я очень рад. Мне поручено установить, каковы ваши успехи. Где вы действуете, сколько людей и хорошо ли с оружием? Не лучше ли нам быть вместе?
Помощник хана оглядел притихших басмачей:
— Вот, видите! Думаете, на возвышенности Устюрт только мы действуем? Вот слышите, друзья, о чем говорит этот представитель? У них побольше людей. А то среди нас есть неуверенные в наших силах. Но мы с каждым днем будем крепнуть. Кроме этого, из-за границы будем получать помощь. Мне известно, в Таджикистане действует курбаши Мавлян с большим числом джигитов. Вы знаете, сколько войск у Ибрагим-бека? Очень много. Он тоже действует на границе Таджикистана и Узбекистана. Они нам помогут… Поэтому имейте надежду — мы достигнем своей цели.
Он повернулся ко мне и сразу спросил:
— Вы, наверное, голодны? Вас накормить надо за ваши хорошие сообщения. Ну-ка, дайте нам мясо, мягких лепешек и холодного чаю из бурдюка!
— Рахмат! Рахмат! — сказал я.
Я вытащил свою черствую лепешку, разломил на несколько частей.
— Правда, засохшая, угощайтесь. Это издалека.
Главарь взял кусок лепешки, приложил к глазам, поцеловал и приступил к еде. Я думаю про себя: «Это ваша лепешка, из вашей муки с разгромленной базы. Дураки!»
Покушав, я поднял обе руки к небу и сказал:
— Пусть аллах поможет нам.
Все повторили за мной эти слова.
Толстяк радостно сказал:
— Вы оказались очень счастливым. Вот здесь, километров восемнадцать, за горами, находится гарнизон красноармейцев. Их меньше ста человек. Сегодня мы с ними покончим навсегда. Вы, конечно, поедете обратно с добрыми вестями и хорошими подарками.
— Я очень благодарен и приму участие в бою, — сказал я, — а то в дороге мне было страшно все время от шакалов и волков. В одном месте они на меня напали, всю ночь пришлось жечь костер и сидеть до утра. Без оружия плохо. На обратном пути мне дадите какое-нибудь огнестрельное оружие…
— Как же, как же, обязательно! Самую лучшую винтовку, как только разобьем гарнизон аскеров.
Уже вечерело. Толстяк дал команду своим головорезам:
— Подкрепитесь на скорую руку, выедем с наступлением темноты! Да! Я еще забыл вас информировать, где наши действуют: в районе колодцев Кырык-Кудук (сорок колодцев). Около Аральского моря, в районе колодца «Дусен-Каскан» примерно триста-четыреста всадников. Там находится наш уважаемый хан. Южнее гор Кара-Тау и Ак-Тау — тоже отряд. — Он указал рукой на восток. — Далее действуют в местности «Барса-Кельмес», в районе реки Эмба, в районе Кара-Кумов, Кызыл-Кумов, где колодец Сенек. И у стыка больших песков Кара-Кума. Так что у нас сила большая! Нанесем удар аскерам и сотрем их с лица земли!
— А если мы будем действовать вместе, то будем непобедимой и могучей армией, — добавил я.
Толстяк одобрительно кивнул головой.
Уже стемнело. Помощник хана дал команду садиться на коней.
Впереди нас ехала группа всадников на расстоянии двухсот метров. За ними — помощник хана, я и человек тридцать всадников. Остальные группами двигались за нами.
Я про себя думаю: «Тут отбрехался неплохо, вошел в доверие. А как мне от них ускользнуть и сообщить дивизиону о замысле врага?» Вот здесь встал передо мною трудный, неразрешимый вопрос.
Все же промелькнул у меня луч надежды на то, что басмачи прямо с ходу на конях не нападут; возможно, остановятся поблизости от гарнизона, будут совещаться, каким образом и порядком действовать. Вот этот момент я должен использовать и уйти. Мои мысли прервал помощник хана.
— Вот, дорогой гость, остается до гарнизона километров пять.
Все ехали молча, только был слышен приглушенный топот коней и тревожное биение моего сердца.
